Мысленно, в памяти, она прочитывала свое письмо, слово за словом. Оно было таким умиротворяющим, таким безобидным, в нем не было ничего, что смогло бы вызвать новую вспышку гнева короля. И тем не менее тревога ее росла, пока она не начала жалеть, что вообще взяла перо в руки.
Тревоги стократно увеличились, когда она как-то вечером выходила из часовни. По подъездной дороге скакали трое мужчин со своими слугами. Они спешились, и, как только в их предводителе Мария узнала Норфолка, все ее дурные предчувствия последних недель обрели форму панического ужаса. Интуиция подсказывала ей, что этот визит напрямую связан с ней, а брошенный на нее Норфолком мрачный взгляд подтвердил, что, сама того не желая, она вызвала такую бурю, которая затмит любой ведьмин шабаш.
— Леди Мария, мы ждем вас в холле. — Герцог говорил с уверенностью, явно показывающей, кто здесь хозяин положения, а стоявшие позади него граф Суссекс и епископ Чичестерский посмотрели на нее с явным неодобрением. Все это не оставляло сомнения в зловещей важности этого визита.
— С удовольствием присоединюсь к вам там, — ответила она, постаравшись придать голосу как можно больше беззаботности, которая, впрочем, никого не обманула, и намеренно долго пробыла в своей комнате, собираясь с силами перед предстоящим разговором и теперь уже от всей души желая, чтобы ее злосчастное письмо покоилось на дне самого глубокого моря, а не попало в руки короля. Она посмотрела в маленькое зеркальце. Как трудно сохранить достоинство на лице, когда твоя правая щека распухла, как арбуз.
Внизу она настороженным взглядом окинула троих мужчин и леди Шелтон. Это было грозное сборище, но ей уже приходилось скрещивать шпаги с представителями специальной комиссии, и тогда она достойно сыграла свою роль.
— Мы прибыли в ответ на ваше письмо, — начал Норфолк. — Его величество был весьма озадачен его содержанием.
— Ну, в этом, видимо, следует винить мое неумение излагать свои мысли на бумаге, — быстро ответила Мария. — Я с удовольствием растолкую вам все на словах.
— Какое нахальство! — визгливо вскрикнула леди Шелтон. — Вы видите, милорды, сколь тяжкий крест я несла все эти годы!
— Нас больше беспокоит груз, взваленный на плечи его величества, чем на ваши, — осадил ее Норфолк со своим обычным отсутствием такта. Он вытянул худой палец в сторону Марии. — Какова была цель вашего последнего обращения к королю?
Острый приступ зубной боли побудил ее резко огрызнуться:
— Это должно быть очевидно любому, даже не обремененному излишком ума, — и потом добавила, уже более миролюбиво: — Я писала, чтобы попросить прощения за… за любые оскорбления, которые я нанесла его величеству, а также чтобы сообщить, что я готова подчиниться его воле.
— Полностью подчиниться? — в голосе графа Суссекса явно звучала надежда. Он ясно различал дразнящие ароматы, доносящиеся с кухни и только еще больше усиливавшие его и так уже разыгравшийся аппетит, и мечтал поскорее усесться за стол перед хорошим куском жареного мяса, которое, насколько он мог судить, исходило соком на вертеле.
— Д-да, — Она бессознательно стиснула руки. — После Господа Бога. — И быстро перешла в атаку, прежде чем это смогли сделать они: — Разве не таков был бы ответ любого христианина в этом мире? Вы, милорд епископ, как человек церкви, должны поддержать мое утверждение о том, что обязанности перед Богом превыше всего.
Он уже был готов с ответным выпадом:
— Тот, кто подчиняется нашему королю, подчиняется Богу, миледи. Неподчинение правителю равносильно выступлению против нашего Создателя. — Образ его мыслей явно показывал, что в нем с рождения укрепилось сознание, по его по крайней мере мнению, что Господь Бог и Генрих Восьмой — это, несомненно, одно и то же. — Послушайте, мадам, неужели вы думали, что король без подозрения отнесется к вашему порыву смиренности, этому желанию принять на себя роль покорной дочери после стольких лет открытого неповиновения?
— Я никогда не была никем иным, кроме как покорной слугой его величества.
— Есть простой способ проверить вашу якобы вновь обретенную покорность. — Он помахал перед близорукими глазами Марии пачкой бумаг. — Король повелевает вам прочитать это и поставить свою подпись. Тогда, если все пойдет нормально, он, может быть, и сменит свой гнев на милость.
Ей хватило беглого взгляда, чтобы понять смысл слов, которые были проклятием ее жизни.
