Но больше всего меня смутили ее глаза – я не знала, как еще назвать два прозрачных выпуклых овала на носу лодки, прикрытых металлическими решетками, делающими их похожими на глазами насекомых.
Мой разум сразу же воспротивился такой дизайнерской недоработке. Иллюминаторы на подводной лодке? Тем более большие полусферы? Они же будут тормозить движение, а из-за такой формы носа лодку легче заметить на экране гидролокатора. Но что хуже всего – на глубине эти иллюминаторы просто вдавит внутрь, и все внутри утонут. И даже не пытайтесь идти на такой лодке против современных кораблей со взрывающимися снарядами – с тем же успехом можно отправиться воевать внутри большой стеклянной бутылки.
– Как она вообще существует?! – вырвалось у меня. – Как она вообще на плаву?!
Офелия пожала плечами:
– И тем не менее…
И тем не менее перед нами, причаленное в центре вулкана, было настоящее произведение морского искусства и передовых технологий возрастом полтора столетия. Мне вспомнилось, как в «Двадцати тысячах лье под водой» выжившие после атак «Наутилуса» описывали светящиеся под водой глаза – глаза морского чудовища.
Стоило признать: будь я морячкой на трехмачтовом деревянном торговом корабле, я, увидев это безумное судно, несущееся на таран, обмочила бы свои тогдашние панталоны.
– Но она в идеальном состоянии, – заметила Нелинья. – Вы с Лукой починили ее всего за два года?
Офелия фыркнула:
– Если бы. То есть да, мы ее почистили и много чего подлатали по мелочи, но сам корпус – это самоподдерживающаяся система. После смерти Немо лодка погрузилась на дно этого озера, закопалась в ил и перешла в режим спячки.
– Как африканские двоякодышащие, – заметила Эстер. Она встрепенулась, как только речь зашла о чем-то знакомом. – Они могут зарываться в землю и оставаться так в спячке годами.
Офелия одобрительно посмотрела на нее:
– Совершенно верно, Эстер. «Наутилус» перешел в режим самосохранения. Его системы по большей части не функционировали, а целостность корпуса поддерживалась за счет электрических и водных потоков, но полностью избежать повреждений не удалось, и кое-где он дал течь. Внутренние помещения не были затоплены, но… – Она поднесла к носу ладонь, словно припоминала запах.
Я покачнулась, хотя вряд ли из-за досок у меня под ногами. Мой взгляд скользнул по причалу: на противоположном от подводной лодки конце были рабочие столы и навесы, напомнившие мне, как ни странно, лавки на пирсе Санта-Моники. Я едва подавила рвущийся из груди нервный смешок от дикой мысли: «Интересно, а на «Наутилусе» продается мороженое или сладкая вата?»
– А Лука… уже на борту? – спросила я.
Офелия кивнула:
– Его рабочий день начинается в четыре утра. Он бы там спал, если бы я позволила. – Она окинула меня встревоженным взглядом. Должно быть, выглядела я донельзя обескураженной. – Нам необязательно заходить туда сегодня, Ана. Для первого раза достаточно уже вида издалека.
Нелинья повернулась ко мне, и я прочла на ее лице: «Да, конечно. Но пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста – можно мы зайдем внутрь?»
Я не горела желанием приближаться к подводной лодке, убившей моих родителей. Как Лука вообще может в ней находиться один, с четырех утра? Я бы скорее легла спать в доме с привидениями и убийцей с топором.
Но в то же время его присутствие там придало мне смелости. И слегка меня пристыдило. Если он может – почему не могу я?
– Как она убила моих родителей? – спросила я. У меня пересохло во рту. – Что именно произошло?
Офелия шумно выдохнула носом:
– Нам удалось поднять лодку на поверхность и причалить туда, где она находится сейчас, хотя тогда вместо причала здесь был лишь островок земли. Твой отец захотел сразу же открыть главный люк. Он был… неосторожен. Крышка начала открываться, и он надавил, протискиваясь внутрь, и едва шагнул внутрь, как… – Она осеклась, и я вдруг поняла, что своей просьбой заставила ее пережить заново один из самых ужасных моментов ее жизни. Но мне нужно было знать.
– Как что? – спросила я.
– Его ударило электрическим разрядом. Он умер мгновенно, Ана. Сомневаюсь, что он успел что-то понять. Но твоя мама… – Взгляд Офелии был тверд как сталь. – Она бросилась ему на помощь и схватила его, пока…
О господи. Бедная мама. Конечно же, инстинкт заставил ее, несмотря на всю подготовку, схватить папу, чтобы увести его от опасности. И разряд прошел через ее тело… возможно, не убив сразу, но вызвав серьезные внутренние повреждения.
– Мы не смогли ее спасти, – сказала Офелия. По ее тону было ясно, что она испробовала все возможное, задействовав все свои знания косатки, и что смерть моей мамы не была мгновенной и безболезненной. – Мне очень жаль, дорогая. Ее последним желанием была…
– …кремация, – догадалась я. Казалось, черная жемчужина на моей шее потеплела. Я вспомнила слова Луки накануне. – И вы… развеяли их прах в подводных садах Немо?
Офелия кивнула:
