— Это не обсуждается!
Увы, ни широко раскрытые глаза, ни специально на максимум использованный голос, не помогали. Отец не соглашался ни в какую. Блин, ну почему нельзя?! Я бы ее выгуливал в местных рощах, кормил всяким вкусным, поливал вовремя… И вообще, как можно такую «милоту» выкидывать в столь опасный и жестокий мир?! Но папа был непреклонен. Завтра (а дело шло к рассвету, поэтому уже сегодня), мы покидаем город, заходим в ближайший лес и оставляем дриаду там, потом к Охотникам, затем не останавливаясь домой. Причем мне пообещали, что весь обратный путь проведу в контейнере, запертом на замок. Чтобы еще кого-нибудь не бросился спасать.
…
Кстати, мы были уже в гостинице, в своем номере. Более того, в это время Кайнэ в специальной комнате, отмывала девочку в ванне, так как по прибытии встал вопрос об одном важном моменте. Путь она и «милота», но воняет! И сильно! И я даже не буду говорить вслух, чем. Скажем так, на кладбище и то лучше пахнет. Так что срочно организованная ванна с водой (большое уважение к служанкам гостиницы, безропотно среди ночи принявшим заказ и мгновенно его отработавшим) стала нашим спасением. Правда, сначала в ней по-быстрому ополоснулся я, но это так, частности.
…
А до этого была эпическая встреча, когда Даниэль с нескрываемым волнением ждал меня возле уже снятой решетки и едва увидев, обнял, чуть не задушив, не обращая внимания на вцепившуюся сзади за одежду настороженную дриаду. Потом все повторилось, но уже с Кайнэ, только девушка еще дополнительно порыдала на моем плече, пришлось гладить по волосам и успокаивать. Происходящее не удивило, так как первое, папа по-настоящему за меня перепугался, а травница это явно почувствовала, и второе, как я понял, после «подтвержденного» Долга Жизни, дриада ничего без моего разрешения делать не могла и опасности больше не представляла, что навевало определенные ассоциации. Но вот оставить ее себе… тут он оказался непримирим. Когда же я напомнил об ограничениях, то получил в ответ, что, мол, объяснишь правила поведения на землях людей, и она будет их выполнять. А постоянного нахождения рядом Долг не требует, достаточно устного разрешения от «взявшего» его. Правда, меня немного удивил один интересный, но, увы, оставленный без продолжения момент. Когда «обнимашки» прекратились и Даниэль обратил внимание на дриаду, то она, посмотрев на него странным взглядом, со вздохом произнесла:
—
Папа, промолчал, хотя в эмоциях и проскользнула тень застарелой боли. Вместо этого, он глубоко вздохнул, очевидно, чтобы успокоить нервы, потом замер и снова наклонился ко мне. Но, не пытаясь обнять, а почему-то принюхиваясь. Потом осторожно спросил:
— Дочка, а ты что ела?
Удивленный этим вопросом, честно рассказал про вкусную кашу, которой меня угостили (услышав от дриады непроизвольное и резкое урчание в животе).
— И все?
— Хм, значит орешки… Такие продолговатые, коричневого цвета с ямочкой сбоку?
После этого, Даниэль, необычно звучащим, очень спокойным и ласковым голосом поинтересовался — когда и сколько я их съел. А по связи стал транслировать, ну очень подозрительное участие и дружелюбие, одновременно активировав зачем-то свои печати и наставив их на меня. Ну, ответил, мне нетрудно, хотя и удивился такой реакции. Причем тут орешки? Однако, спустя некоторое время, папа облегченно выдохнул и успокоился. И, наконец-то, мы отправились в гостиницу. В ждущий нас экипаж, кстати, дриада села с сильным затаенным страхом, фактически повиснув на моих руках, и не отцеплялась всю дорогу. Похоже, были неприятные воспоминания.
Вообще, только напрямую приказав, я смог ее оставить с Кайнэ. А так, за меня держались, стараясь ни на мгновение не отпускать. Даже когда после ванной в неимоверных объемах поглощала принесенную еду (еще раз спасибо служанкам, умницы, даже не спросили, зачем столько, только поинтересовавшись, нужно ли еще). Причем я не особенно отставал. Лишь немного замедлился на третьем подносе с пирожками. Девочка же продолжала трескать вовсю и также все, до чего дотянется, и неважно, что именно. И куда только влезало?
