Хотя, вспомнив увиденную «диету», на которой она в камере существовала, я был не удивлен. Земля, перемешанная с человеческими (неприятно, но факт) останками, давала мало простора для воображения. А Даниэль (показал ему по связи), получил повод для размышлений и на некоторое время мрачное лицо. Увы, но дриаде действительно было все равно, чем питаться (хотя пирожки явно понравились больше) и я не мог ее в этом винить. Что не помешало объяснить, что такие вещи недопустимы, и сразу получить полное согласие. Вообще, после тех «обнимашек» в пещере, я от нее, кроме слов: «Да,
Наконец, все успокоились и, несмотря на зарождающееся утро, дружно решили, что необходимо все-таки, немного, отдохнуть. И именно в постели. Дриада, естественно, опять уцепившись в мою руку, осталась со мной. Даниэль, покряхтев, был вынужден согласиться, признав, что опасности нет. Спать, кстати, дриады умели и могли, более того, девочка, вообще, чуть не заснула за столом и была принесена Кайнэ в комнату на руках, причем, опять (уже традиция?) она находилась в моей запасной одежде. И, чувствуя от дриады эмоции предвкушения, не смог отделаться от мысли, что, сейчас снова буду выступать какой-то подушкой-обнимашкой (точно традиция). Собственно так и произошло. Хотя, честно признать, приятно было услышать сонное бормотание: «Спасибо за жизнь,
И почувствовал на грани ощущений какой-то удивленно-усталый едва слышный отклик в ответ:
Даниэль Люцифиано
Его «потряхивало». И даже не слегка. Нет, Даниэль старательно держал ровный эмоциональный фон и пытался сделать вид, что все хорошо. И теперь действительно было «все хорошо». Но до этого… Как перед глазами всплывало происходившее в тюрьме, так сразу «накатывало» и ничего не получалось с этим поделать. Увы, но дриада действительно могла, даже будучи в таком, почти мертвом состоянии сильно навредить Эли или убить ее. Люцифиано слишком хорошо знал возможности этих существ. А те мгновения, когда дочка, вскипев непонятной яростью, бросилась с дриадой разбираться, не слушая предостережений, показались ему вечностью.
Но все обошлось. Более того, взять Долг Жизни этого существа, с «правильной» формулировкой и даже получить отклик той, о ком Даниэль старался лишний раз не вспоминать, оказалось полной, но приятной неожиданностью. После чего, страх, сжавший тисками сердце начал постепенно уходить. И он, уже даже немного отстраненно встретил возникшее вновь желание Эли спасти дриаду. Довольно странное желание, на фоне предыдущей ярости. И уже дальнейший поступок дочки, которая смогла каким-то образом перезапустить Сердце существа и наполнить его энергией, был воспринят с обреченным спокойствием. Как и очередная просадка артефакта почти в ноль. Немного, правда, удивил остаточный след темной составляющей. Похоже, в какой-то момент ее общий объем в артефакте значительно превышал светлую. Отсюда, наверняка, и неприятные ощущения у дочки, из-за отсутствия необходимого баланса в подаче энергии. Варьирование, конечно, допускалось, но тут разница была очень велика. О том, откуда взялись излишки темной энергии, Даниэль предпочел не думать, так как не собирался испытывать даже тени сомнений в своем Выборе.
Хорошей новостью было, еще то, что диагностика выявила — яд дриады не оказал на организм Эли серьезного воздействия и был непонятным образом полностью заблокирован и нейтрализован. Вот только Охотники, вернее, одна из них. Обижаться и злиться, смысла не было. Нелепый и детский поступок без анализа взрослых последствий. «Измененная» и этим все сказано. Но Талике так делать явно не стоило, и Даниэль пообещал себе, что он обязательно при встрече это объяснит. Очень доходчиво. Как ребенку. Зато, по крайней мере, стала понятна неадекватность поведения дочки. И хорошо, что все закончилось благополучно.
