Мы продолжали спорить об этом, пока Октавия не отослала всех по своим комнатам. Проследовав за нами, Луций прилег на кушетку, некогда предназначенную для Птолемея, которую вечерами обычно занимал Марцелл.
— Думаю, завтра нам лучше пойти на суд, — произнес наш гость. — Похоже, в Риме никто не верит, что Туллия в самом деле была рабыней.
— Если присяжные решат иначе, в городе начнутся беспорядки, — предсказала я.
— Юлии это понравится, — заметил Луций.
— Ей подавай что угодно, лишь бы не было скучно, — поддакнул Александр. — Представляю, как одиноко жить в доме, где, кроме Ливии и Тиберия, даже не с кем поговорить.
— А теперь там и вовсе одни рабы, — подхватил его приятель. — Как по-вашему, скоро конец походу?
— Думаю, ждать еще месяцы, — ответил мой брат. — Или годы.
— Марцелл мог бы вернуться раньше Августа, — с надеждой проговорила я. — Разве он закаленный солдат? Императору нет никакого смысла так долго держать его при себе.
Мои слова да Исиде в уши. Спустя два дня и эта молитва была услышана. Солнечные лучи еще не успели пробиться сквозь щели в ставнях, когда из атрия донеслись шум, смех и крики радости.
Брат сел на кушетке и посмотрел на меня.
— Вернулись!
Отшвырнув одеяла, я поспешила одеться и выскочила за дверь, даже не позаботившись о том, чтобы привести в порядок волосы и тунику. И в тот же миг пожалела об этом. За дверью был Марцелл. За одиннадцать месяцев он возмужал, сделался выше ростом, стал широк в плечах, приобрел волевой подбородок. Несмотря на багряный солдатский плащ и подкованные гвоздями ботинки, вид у него был здоровый и отдохнувший. Антония с Тонией, смеясь, дергали его за охотничий рог, висевший на груди, указывали пальцами на обоюдоострый клинок на поясе. Октавия вся светилась от гордости. Поглядев на лицо Витрувия, можно было подумать, будто с войны вернулся его родной сын.
При виде меня Марцелл широко улыбнулся и двинулся через атрий с распростертыми руками.
— Селена!
Прижавшись к его груди, я вдохнула запах дождя и кожаной кирасы.
— Вы только взгляните, — присвистнул Марцелл, отстраняясь. — Настоящая женщина!
Я покраснела, точно рак. К счастью, в атрии было сумрачно.
— Одиннадцать месяцев — долгий срок. Ты тоже переменился.
— Правда?
— Конечно! — вмешалась Антония. — Разве не видишь? У тебя волосы отросли.
— И ноги стали крупнее! — воскликнула Тония.
— Вы еще не видели Тиберия! — рассмеялся Марцелл.
Я наморщила лоб.
— Разве он приехал с тобой?
— Да, и Юба. Август и Ливия решили остаться до тех пор, пока не прекратятся восстания в Галлии и война в Кантабрии.
— Это может продлиться несколько лет, — разволновалась Октавия.
— Или пару месяцев. В Галлии большинство мятежей подавлено. Дело теперь за Иберией… — Тут племянник Цезаря впервые заметил моего брата. — Александр! — Они крепко обнялись. — Почему ты такой высокий, хотя на два года младше меня? Наверное, виновато римское солнце…
В это мгновение за его спиной раздался восторженный визг, и Марцелл развернулся. Юлия выступила на свет. На ней была полупрозрачная туника из синего шелка, в ушах и на шее переливалась бирюза. Округлая талия и пышная грудь довершали общее впечатление. Рядом с ней я смотрелась будто непричесанная тощая крестьянка. Мы с братом услышали, как Марцелл ахнул.
— Юлия…
Он поспешил принять подбежавшую девушку в объятия и нежно поцеловал ее в щеку.
Вслед за дочерью Цезаря появились Юба с Тиберием, оба в коротких багровых плащах.
— А, счастливое воссоединение, — произнес нумидиец, разглядывая меня.
— Юба! — Октавия сердечно улыбнулась. — Тиберий! — с восторгом сказала она. — Почему не предупредили, что приедете?
— Хотели всех удивить, — ответил Марцелл, отпуская Юлию. — Получилось?
На глазах у Октавии засверкали слезы.
— Получилось.
— Отменим сегодня занятия в школе? Ну пожалуйста! — взмолилась дочь Августа.
— Конечно, — рассмеялась Октавия. — Сегодня мы празднуем! Фаустина, — обратилась она к рабыне, — сообщи учителю Веррию, что занятия отменяются. И пригласи его на ужин!
— А как же суд? — с тревогой спросила я.
Марцелл недоуменно посмотрел на нас.
— Что за суд?
Мать рассказала ему, какой приговор должны вынести этим утром на Форуме.
— Даже не знаю. — Вернувшийся из похода сын посмотрел на Юлию. — Я бы лучше провел время дома…
— Можем послать рабыню, она расскажет, как все прошло, — немедленно подхватила девушка.
— Но это ты предложила пойти! — воскликнула я. — Тебе все равно, что случится с Туллией?
— Нет, но Марцелл только что вернулся, Селена. Он устал.
А мне-то казалось, что он полон сил.
— И проголодался.
— Как волк! — простонал Марцелл.
Я посмотрела на воссоединившуюся парочку. И как мне могло прийти в голову, будто бы этому человеку достанет подлинной страсти и посвященности сделаться Красным Орлом?
— Я пойду с тобой, — торопливо сказал Александр.
— И я, с удовольствием, — прибавил Луций.
— Только не сами по себе, — предупредил Витрувий.
— Я их провожу, — вызвался Юба.
Октавия изумилась.
— Вы только что вернулись. Разве ты не устал?
