Стражники разогнали беглецов по группам. Испуганные солдаты неуклюже топтались, не подозревая, что произойдет. Я всегда любил наблюдать за своими жертвами, за их робкими взглядами…
– Существует одно древнее наказание, которое мы давно не практиковали. Но такие крысы, как вы, заслуживают именно его, – объявил я, глядя на дрожащих от страха солдат. – Перед вами стоят чаши, наполненные черными камнями.
Я опустил руку в один из сосудов и вытащил белый камень.
– Кроме одного, белого, который мы бросили в каждую чашу. Все вы по очереди будете тянуть камень. Ничего страшного не случится, если вытащите черный.
– А если мы выберем белый? – ахнул один из солдат.
Я широко улыбнулся.
– Это самое интересное. – Я потер руки, словно говорил про огромный сюрприз. – Вас до смерти закидают камнями и изобьют палками ваши друзья, с которыми вы позорно бежали с поля боя.
Я расхохотался, мой смех эхом разнесся по округе. Солдаты от страха потеряли дар речи.
– Смотрите к каким последствиям ведет непослушание! – я перешел на крик.
Дрожащими руками солдаты вытаскивали камни. Через несколько минут воздух заполнили крики пятерых несчастных, но их мольбы оказались напрасны. Они плакали и умоляли, а их друзья собрались вокруг них, готовые беспощадно убить, лишь бы сохранить свои жизни. Я радостно оскалился и поудобнее устроился в своем кресле, чтобы с комфортом наблюдать за этой драматической сценой.
Наконец веселье началось.
Солдаты бросились на своих друзей со звериной жестокостью. Одни смирились и приняли свою участь, другие истошно кричали, когда на них опускались палки.
Мучительные крики умирающих ласкали мой слух, словно колыбельная. Я в наслаждении прикрыл глаза.
– Чудесная мелодия, не так ли?
Я не видел лица стражей рядом со мной, но знал, что они в ужасе смотрят на меня.
Мы с королем стояли достаточно близко, чтобы видеть Ивана и солдат, но не слишком, чтобы самим остаться незамеченными.
– Как мы собираемся его обуздать? – в ужасе произнес я. – Ему всего семнадцать, и… Посмотрите на его счастливую улыбку. Он искренне радуется, наблюдая за их страданиями. Он слушает крики людей, как звуки скрипки.
– Не знаю, Винсент, – отозвался Эстес. Он казался не менее ошарашенным, чем я. Мы знали, что Иван их не пощадит, но он превзошел все наши ожидания. – Мой сын превратился в тирана, и я ничего не могу с этим поделать.
Я не мог дальше наблюдать за происходящим и, получив у короля разрешение, направился во дворец. Я сделал всего несколько шагов, как услышал голос Эстеса.
– Что Китана сказала по этому поводу?
– Она только что узнала о нападении, – ответил я, стиснув зубы и с трудом скрывая эмоции.
– Будь добр с женой, Винсент, – велел король. – Она – ключ к уничтожению Ирины.
– Что вы хотите сказать? – следка нахмурился я.
– Она принцесса, бывшая наследница престола, – напомнил король, словно я упускал важную деталь. – Ты знаешь о слабостях своего королевства, она – своего. Заставь ее говорить.
– Не проси меня вытягивать информацию из жены, отец, – покачал головой я.
– Перестань играть в благородство. Она твоя жена, член нашей семьи, должна действовать соответственно статусу.
– Я не хочу ее вмешивать, – вежливо, но решительно отказал я. – Предательство ее матери уже достаточно ранило ее. В этой войне ей не нужно вставать ни на чью сторону.
Отец скривился, словно его затошнило.
– О, глупый отрок, – вздохнул он, – как можно настолько ослепнуть от любви? Если ты уже сейчас так себя ведешь, то эта женщина сделает из тебя марионетку, когда у вас родится ребенок.
Я невольно улыбнулся. Я хотел напомнить отцу, как он, великий человек, который правил огромной страной, как кот трется у ног моей матери Офелии, но промолчал, зная, что разозлю его еще больше. Я поклонился и ушел.
Вернувшись в комнату, я увидел Китану в кресле с книгой в руках. Все мои мысли мигом улетучились. Я с нежностью смотрел на ее спокойное лицо и прекрасные рыжие волосы. Ей наверняка снится чудесный сон.
Я подошел к ней, взял из рук книгу и убрал ее на полку. Я наклонился, чтобы подхватить ее на руки и отнесли на кровать, но Китана вздрогнула от моего легкого прикосновения и проснулась.
Девушка сонно огляделась и потерла глаза.
– Пора завтракать?
– Нет, еще есть время, поспи, – ответил я.
Китана мгновенно сбросила остатки сна.
– Тебе-то что? Сплю я или встала поплясать? – отрезала она.
Я начал нервно ходить по комнате. Видимо, ее злость не прошла. Она не забыла, что произошло. Я встал перед ней. Девушка демонстративно скрестила руки на груди.
– Я скрыл нападение на твою мать, – признал вину я. Видимо, она не ожидала, что я сдамся так легко, потому что на ее лице промелькнуло смущение. – Но не потому, что не доверял тебе. Я не хотел тебя огорчать.
– Правда? – Китана удивленно вскинула брови. – Я хочу сказать тебе одно: мысли о том, что ты мне не доверяешь и что-то скрываешь, огорчили меня.
– Я не хочу, чтобы ты так думала, – ответил я. – Но поставь себя на мое место. Я не знал, как сказать тебе, что мой отец напал на твою мать.
