– Конкуренция всегда шла тебе на пользу. Как видишь, я был прав. Ты нашла способ обокрасть меня. Нашла способ обрести запрещенные мной знания. И у тебя получилось лучше, чем у Баяна.
Он знал. Все то время, пока я думала, что нашла способ обойти установленный им порядок, он наблюдал за мной и молча одобрял. У меня скрутило живот.
Отец кивнул, как будто прочитал мои мысли:
– Тебя я могу простить, вот только вернем твои воспоминания и установим правильные. Ты делаешь успехи, но цель еще не достигнута. А те, кто тебе помогал, должны за это поплатиться.
У меня сдавило виски, глазам стало горячо. Всю мою решимость не выдавать свои чувства смыла волна злости.
– А Баян? Его ты тоже убил?
– Зачем мне его убивать? Он не конечная версия, но он полезен.
Отец встал и подошел ко мне. Посох громко стучал по полу.
Я сжала кулаки. Надо было ударить его, вцепиться слабыми руками в горло. Но я не могла. Я просто сидела на кровати, наблюдала за ним и надеялась, что он прочитает злость в моих глазах.
– Лин… – Отец протянул руку и прикоснулся к моей щеке.
А я прильнула к его ладони и ненавидела себя за это. Его одобрение и его любовь – это все, чего я хотела. Я хотела почувствовать себя дочерью, стать частью семьи.
Но в его прикосновении, в том, как он провел пальцами по моей щеке, было что-то странное.
– Мне жаль, что пришлось выбрать этот путь, – повторил отец.
– Почему тебе обязательно было их убивать? Они не причинили никакого вреда.
Я вспомнила, как Нумин колебался, прежде чем согласился мне помогать. Вспомнила, как он работал, стоя возле горна, как усадил меня за стол в своем доме, рядом со своими самыми дорогими людьми.
Все, что случилось с ним и с его семьей, случилось из-за меня. Из-за отца.
– Я ненавижу тебя. – Слова обожгли язык, как вырвавшийся из кузнечного горна огонь.
– Нет, малышка, это не так.
Отец произнес это с нежностью, и я растерялась. Огонь внутри меня погас, на языке вместо слов, которые я собиралась сказать, остался только привкус пепла.
Отец повернулся, чтобы уйти, и я не стала его удерживать. Я не могла связать воедино свои чувства и свою неспособность пошевелиться и что-нибудь предпринять. Я была словно кукла, которая оплакивает то, как ребенок расположил ее руки и ноги.
Но как только дверь закрылась, я сразу вскочила с кровати. Подбежала к двери и начала колотить по ней кулаками. Колотила так сильно, что онемели мышцы и даже кости заболели.
Надо было его ударить. Надо было его убить.
Закончилось тем, что я снова села на кровать и положила кулаки на колени.
Правильные воспоминания. Какие воспоминания для отца были правильными?
Дневник. В нем были воспоминания, которые, как я думала, когда-то были моими. Кто-то спрятал дневник в библиотеке, и это был не отец. Практически никто не имел доступа в библиотеку. Мой отец, Баян и конструкции. Я подумала о тех временах, когда меня еще не было.
Снова достала из-под кровати дневник. Пальцы дрожали так, что я не с первого раза сумела его открыть.
Где-то на этих страницах должна быть еще одна разгадка, просто надо быть внимательнее.
Я в очередной раз просмотрела все страницы, а потом заметила, что на задней обложке уголок страницы немного отклеился. Я приподняла его еще выше.
Кто-то засунул туда листок бумаги. Я вытащила его и развернула.
«Они смотрят на меня и видят обычную красивую девушку. Но они ошибаются. Придет время, и я стану чем-то бо́льшим. Придет время, и мир узнает обо мне. Нисонг обретет силу».
Я выронила секретную записку. Мне было знакомо это имя. И я могла связать его с другим. Нисонг. Нисонг Сукай.
Моя мать.
К слезам примешался привкус желчи.
Я вспомнила, какой печальной была обстановка в комнате отца. Он запретил слугам прикасаться к вещам матери. Не желал говорить со мной о ней. Уничтожил все ее портреты. Я думала, что им движет горе, но теперь могла разглядеть и другие причины такого поведения. Его опыты. Из-за них он отстранил всех советников-людей и большинство слуг.
Он не обсуждал с женой то, как меня создать, он пытался сделать из меня свою жену. Вероятно, он испробовал на мне эту машину памяти в надежде, что сможет вживить в меня воспоминания моей матери. Я не была его дочерью. Его дочь умерла, об этом была запись в той книге, в гнезде Уфилии.
Естественно, он меня не любил. Я была сосудом для кого-то еще, была его тайным экспериментом.
Я легла на кровать, свернулась калачиком и заплакала.
Никогда не думал, что умру вот так, в четырех стенах. Думал, что смерть настигнет меня в открытом море во время шторма, или это будут стрелы императорских лучников, или кто-нибудь из людей Иоф Карн вонзит мне нож между лопаток. Но полагаю, смерть, как и жизнь, частенько не оправдывает наших ожиданий.
