К вечеру наконец подул ветер. Проснулся Мэфи и начал что-то щебетать, но с одеяла не уходил, поэтому я сам поймал рыбу и принялся его кормить. Усы Мэфи щекотали мне пальцы, он громко чавкал, голова у него ходила вверх-вниз. Я наблюдал за тем, как работают его белые зубы, и задумчиво поглаживал по макушке.
– Моя мама сказала бы, что тебе следует есть потише. Она сказала бы, что твое чавканье могут услышать в любом уголке Империи.
Я умолк в надежде, что он снова со мной заговорит.
Мэфи посмотрел на меня и спросил скрипучим, как ржавые петли, голосом:
– Плохо?
Я рассмеялся. Да, возможно, он был как те попугаи.
– Плохо, – подтвердил я. – Совсем плохо.
Мэфи холодными лапками взял у меня очередной кусок рыбы и съел его изящно, прямо как сын губернатора.
– Ты понимаешь, о чем я говорю? – спросил я, глядя в его черные глаза.
Но Мэфи просто смотрел на меня, пока я снова не почувствовал себя идиотом, который разговаривает со зверушкой. И я действительно так думал, мне даже не верилось, что я смог увести лодку от тонущего острова. Я работал до изнеможения, я украл лодку у Иоф Карн, но как только этому зверьку становилось плохо, я забывал обо всем на свете.
Время еще было. Если продать дыни на следующем острове, на выручку можно будет купить больше товара и выгодно его перепродать. Так можно скопить денег на умные камни. И я снова найду лодку с синими парусами.
В ту ночь Мэфи забрался ко мне под одеяло. Его длинное тельце прижималось к моему боку, я чувствовал, как бьется его маленькое сердце. Было даже странно думать, что совсем недавно я опустил его в воду и велел искать своих сородичей. Я немного подвинулся и понадеялся, что не придавлю его во сне.
– Только не жди, что так будет каждую ночь, – пробормотал я. – Сегодня это потому, что ты не очень хорошо себя чувствуешь.
Мэфи в ответ вздохнул и положил голову мне на плечо.
Проснулся я оттого, что Мэфи ткнулся холодным носом мне в ухо. Я откинул одеяла, а когда свободной рукой отодвинул Мэфи, понял, что не чувствую боли, как будто меня вовсе и не били люди Иоф Карн. Я замер, повернулся на бок и приготовился к острой боли от сломанных ребер. Ничего. Тогда я отбросил последнее одеяло и задрал рубашку. Синяки были на месте. Я потыкал один пальцем – да, это было больно, но уже не так, как день назад.
За спиной послышался всплеск.
– Мэфи! – закричал я, на секунду забыв о том, что он умеет плавать.
У меня в голове промелькнули картинки со всеми тварями, которых я встречал за те годы, что занимался контрабандой. Акулы, гигантские кальмары, морские змеи, зубатые киты. Для всех них Мэфи был бы лакомым кусочком. Но к счастью, я услышал его щебет еще до того, как перегнулся через борт.
Мэфи плавал рядом с лодкой: нырнул, вынырнул, перевернулся на спину и явно получал удовольствие от купания.
– Нет, Мэфи! Это плохо!
Если раньше казалось, что он меня понимает, то теперь это было похоже на разговор с обычной кошкой. Мэфи потер лапами усатую мордочку и снова нырнул глубоко под воду. Я задержал дыхание, кровь зашумела в ушах. Отчасти я боялся, что его съедят, но в то же время предполагал, что он мог встретить сородичей или передумал дальше путешествовать со мной. Может, оно и к лучшему, я ведь даже не знал, надо ли ему есть рыбу, или он еще нуждается в материнском молоке.
А потом его голова появилась возле носа лодки, и в зубах у него была рыба почти такого же размера, как он сам.
Я облегченно вздохнул и, перебросив за борт сеть, вытащил его из воды. Потом опустил мокрого зверька на палубу, а он положил рыбу к моим ногам.
– Больше так не делай, – строго сказал я. – Ты еще слишком мал.
Мне стало интересно, до каких размеров Мэфи вообще вырастет, а он наблюдал за мной и радостно щебетал.
Я посмотрел на рыбу, потом опять на Мэфи:
– Съешь ее, если хочешь.
Может, он и не понимал значения отдельных слов, но смысл того, что я говорю, понимал неплохо.
Что ж, по крайней мере, он восстановился.
В тот день мы доплыли до следующего острова.
Коробки с дынями я оставил на палубе, а сам привязывал лодку к пристани и поглядывал на дежурящую там конструкцию. У этой была голова ястреба, туловище обезьяны и когтистые лапы небольшого медведя. Сказал бы я, что это смешно, да только император отлично делал свою работу.
Но когда требовалось обхитрить конструкции, я со своей работой справлялся еще лучше.
Конструкции – не люди, хотя в них и есть части людей. Осколки усиливают их, а написанные на осколках команды задают им цель, и чем жестче команда, тем проще ее разрушить. Эта конструкция была хорошо скроена, но при этом была Докером и, значит, стояла на низшей ступени себе подобных. Меньше команд – больше лазеек. А я умел находить эти лазейки не хуже, чем проходы между скалами.
Заметив меня, конструкция сразу поковыляла в мою сторону.
– Назови свой товар, – сказала она голосом, похожим на жужжание насекомых возле лампы.
– Я – солдат Империи. Уйди с дороги.
Мундир у меня был, прямо скажем, не очень, но такие конструкции я обводил вокруг пальца и без всяких мундиров.
Конструкция склонила голову набок и оглядела меня как возможную добычу:
