Если у меня хватит смекалки и ума, если буду действовать осторожно, я смогу переписать команды на вживленных в них осколках. Смогу подчинить их себе. Отец считает, что я недостаточно хороша. У меня слабовата память. Но я знаю, кто я. Я – Лин. Я – дочь императора.
И я докажу ему, что даже неполноценная дочь может обладать властью.
В тот вечер, когда Сэнд принесла в деревню собранные манго, она сама зашила порез у себя на ладони. Никто ничего не сказал по поводу ее неполной сумки, Сэнд даже не была уверена, что кто-то это заметил. Для всех и каждого главным было выполнить задание.
Во время общего сбора Грасс занималась сортировкой. Грасс всегда занималась сортировкой, Сэнд не могла вспомнить времена, когда было по-другому.
Хотя другие времена, конечно, были. Все не может быть всегда одинаковым.
Морщинистое лицо Грасс напоминало упавший кокос, а кисти ее рук были пятнистыми, как шкура тюленя. Волосы Грасс были черными, а спина прямой. Она не была старухой, но и молодой тоже не была. Но ведь были же времена, когда она была молодой?
Все выстроились на раздачу ужина, стояли и ждали, когда в миску нальют половник похлебки. Судя по запаху, в похлебке была рыба и еще, может, дольки манго и дымчатые кристаллы, которые собирали с водорослей.
Сэнд зашивала порез, морщилась и одновременно получала удовольствие. Игла колола, и эти уколы словно пробуждали ее чувства и разум, которые были как в тумане до того момента, пока она не упала с того мангового дерева.
Сэнд затянула и перегрызла нить. Покончив с порезом, пошла поговорить с Грасс, которую считала самой старшей из живущих на острове.
– Когда ты здесь оказалась?
Грасс хмуро глянула на Сэнд и продолжила сортировать: это есть сейчас, это – позже, это – в хранилище.
– Я всегда была здесь, – ответила она.
– Ты здесь выросла? – спросила Сэнд.
Слова ощущались на языке как странная неведомая еда. Странно было представить, как Грасс маленькой девочкой бегает по острову, а рядом с ней – мама, папа, друзья, родственники. Картинка не складывалась.
Сэнд попыталась представить себя ребенком и поняла, что у нее ничего не получается.
Она была ребенком. Это время не могло просто куда-то деться. Сэнд нахмурилась. Она не могла вспомнить родителей. Это странно. Родители не могут так просто стереться из памяти.
– Я всегда была здесь, – повторила Грасс.
– Да. Но что было до этого?
– До чего – этого?
– До Маилы. Кто-то приплыл сюда откуда-то…
Сэнд запнулась, она потеряла нить и уже не была уверена в том, что хочет узнать. Они всегда были здесь. Эта мысль звучала у нее в голове, как взывающий к правде колокол.
Нет.
Это неправда. Как это может быть правдой? Они не могли вырасти на этих камнях, словно какие-нибудь мифические монстры.
Очередь за похлебкой. Грасс, Клифф, Корал, Фоум…[5] Корал. Что-то с Корал, что-то, до чего надо докопаться. Это как слово, которое всплывает в голове, но ты не можешь вспомнить, что оно значит. И тут – раз, как вспышка молнии.
Корал не была здесь всегда. Эта мысль ускользала, как рыба из ладоней. Сэнд попыталась ее прихлопнуть. Корал не могла быть здесь всегда.
Сэнд приблизилась к Корал еще на один шаг. Дышать стало трудно, руки и ноги начала сводить судорога.
– Корал…
Та чуть повернула голову:
– Что?
– Этот остров… Когда ты здесь оказалась?
– Я всегда здесь была, – глядя куда-то в сторону, ответила Корал.
Чем дольше Сэнд цеплялась за эту задавленную в ее сознании мысль, тем четче она становилась.
– Что ты принесла в деревню четыре ночи назад?
– Я всегда приношу сумку моллюсков.
Сэнд усилием воли подавила желание взять Корал за плечи и хорошенько тряхнуть.
– Это не так. Ты не приносила моллюсков. Четыре ночи назад у нас не было моллюсков. Кто-то…
Мысль снова затуманилась, как от брызг воды в глаза. Кто-то еще? Сэнд попыталась сосредоточиться, но потом сдалась.
Это не важно. Кто-то в какой-то момент сделал это, но Сэнд не помнила, кто именно.
– Ты не всегда жила на этом острове. Подумай. Как ты здесь оказалась?
– Лодка, – сказала Корал и замерла с открытым ртом, как будто испытала шок от произнесенного слова, потом нахмурилась и крепко сцепила руки. – Этого не может быть.
– Это правда.
Как долго продлится эта незамутненность мысли? Сэнд представила, как она на следующий день вернется к манговым деревьям и снова будет самоотверженно выполнять задание, забыв о том, что было вчера. Она придавила пальцем зашитый порез, и пульс под раной помог ей сосредоточиться. Завтрашний день будет другим. День, когда Корал прибыла на остров, был другим. Сэнд не знала Корал, но выражение ее лица и каждый ее жест говорили о ней – кроткая. Чистые прозрачные, словно вода в приливных заводях, глаза, неуверенный голос. Надо было выудить у нее ответ, пока она не закрылась.
– Какая лодка?
– Это важно?
Сэнд на мгновение закрыла глаза, и у нее в голове промелькнули воспоминания, как она молилась старым мертвым богам. Она даже вспомнила запах мускусного ладана.
Сэнд взглянула в глаза Корал:
– Это самое важное, что есть в твоей жизни. Важнее, чем сбор моллюсков.
