Она спешила к ним. Вадим приобнял Лиру за плечи, чем уже не удивил, а взбесил ее. Он что делает? Думает, что ее осмысленность его рук дело? Несмотря на боль, она приподняла трость и вонзила ее конец в обутую в мокасины ногу, тут же навалившись на нее всем весом. Это ничто по сравнению с тем, что она вытерпела за все это время.
– Ты что делаешь?!
– А теперь улыбайся, – процедила она сквозь непроходящую боль, – перестань капризничать!
Совсем не трудно было не броситься и не обнять встревоженную маму. Поясница разрывалась на куски и требовала согнуться в три погибели.
– Мам, где папа?
Лира все же сделала шаг к ней и, потянувшись обняла ее. У мамы был неверящий и даже потерянный вид. Похоже Лире придется узнать много нового о себе.
– Лира! Лира! Ты заговорила!
Она попыталась отстранить ее, но Лира сжала ее в объятиях так крепко и, не сдержав рыдания, повторила еще раз:
– Позвони, пожалуйста, папе!
Знакомый дом и почти не изменившаяся гостиная. Мягкий диван и куча подушек под поясницей несколько смягчили ощущения в спине и уняли режущую боль в бедре.
– Ты заговорила! Заговорила! Заговорила! Наконец-то!.. Вадим!
Мама наконец выпустила ее, перестав покрывать поцелуями лицо, то и дело отстранять, а потом вновь пачкать лицо блеском для губ.
– А где Марина Константиновна? Хочу поблагодарить ее за свое исцеление!
Мама сошла с лица и отвернулась, забарабанив по подлокотнику кресла пальцами.
– Там, где ей и нужно быть – в тюрьме.
Она подобрала со стола смартфон, принявшись крутить его в руках.
– Почему? Она ведь вылечила меня!
– Она оказалась сумасшедшей! После того как ты свалилась с лошади она бросилась бежать. Ее смогли задержать на Ярославском. Она, видите ли, к родственникам собралась! Ее быстро определили куда следует. Олег позаботился! Следователи говорят о психиатрической экспертизе, но поверь мне: если ее определят в лечебницу, то на ее окнах будут самые крепкие решетки.
Ситуация выходила странной. С одной стороны все сказанное Мариной Константиновной оказалось правдой, но с другой стороны об этом знала только Лира и теперь, в данное мгновение в ее голове пронеслась одна страшная мысль: а не привиделось ли ей все это? Не было ли это всего лишь образом глубоко потрясенного организма?
– Ты помнишь что-нибудь?
Лира кивнула. Она не забыла ничего. Тот день прочно врезался в ее память. Вот только теперь ей нужно решить, что делать с пренеприятной особой по имени Марина Константиновна и, вообще, стоит ли лезть во все это?
– А причем здесь папа? Ты сказала «папа!»
Мама сошла с лица, а потом бросила быстрый взгляд в сторону Вадима.
– Вадик, ты не мог бы распорядиться, чтобы нам подали чай?
– Да, Вадим, ты не мог бы оставить нас? – подхватила мамин тон Лира, нацепив на лицо самую милую из своих улыбок. – Это глубоко семейные дела.
Вадим поднялся, психанув. Лира знала это выражение лица, блеск глаз и даже короткий, но резкий выдох, которым он наградил их, прежде чем выйти из просторной гостиной.
– Хорошо!
Чацкий здорово изменился за последнее время. Раньше он бы просто ушел, сел в машину и покинул их дом, стоило хотя бы намеком послать его в какое-нибудь захватывающее путешествие.
– Зачем ты так? – проговорила мама тут же, соскальзывая с щекотливой для нее темы. – Он ведь не отходит от тебя все это время!
Прежние попытки отослать Вадима не увенчались успехом. Мама держала Чацкого при себе, не поддаваясь на непрозрачные намеки Лиры, что ему пора, то и дело повторяя одну и ту же фразу: «он только приехал!»
– Смотреть на меня такую можно, а вот…
– Он, между прочим, сам приехал! Сам! Я его об этом не просила.
Лира осталась невозмутимой. Прошло то время, когда она хотела видеть этого человека. Ей даже извинения его не нужны, хоть он и говорит, что она простила его. Легко было получить прощение у ничего незнающей Марты. Надо или выпроводить его, или узнать зачем он приехал и все равно выставить вон. Что за балаган он тут устроил? Что ему нужно то теперь?
– Может мне «спасибо» ему сказать за то, что он снизошел до меня?
– Перестань!
Мама заметно нервничала, и Лира прекрасно понимала ее. Благодаря ей дочь исцелилась, но благодаря ей же перестала быть собой.
– Давай я позвоню Глебу Аганезовичу? Он твой врач. Пусть осмотрит тебя!
Пусть вызывает кого хочет, а вот Лира хочет понять, что за цирк она тогда устроила! Она переживала, думала, что с папой случилось что-то! За время отсутствия Эверта в голову лезли всякие мысли. Одна безумнее и невероятнее прежней. Один лишь Джонатан радовал ее тем, что с ним было все хорошо.
– Мама! Я в порядке.
– Ты столько молчала! – мама продолжала гнуть свою линию и набирать сообщение на смартфоне. – Что-то ведь произошло?
– Считай, что я приходила в себя и наблюдала за всеми вами.
– Но ведь что-то произошло? Надо узнать причину!
Лиру почувствовала, что сатанеет. Ей надоели эти кошки-мышки.
– Мне нужно вновь замолчать? Это тебя устроит? Тогда тебе не нужно будет объяснять мне ничего.
