– Ох, Лира! – проговорил Лайнелл, проказливо ухмыльнувшись. – Вы должны простить Генриха. Он ведь первый заметил вас и постарался уберечь от несправедливостей и недоразумений этого мира.
Лира простила, но с поправкой “на местность” – ей кажется, что дьяволу не нужно ее прощение, это первое, а второе, он, не задумываясь, повторит этот трюк и будет прав в этом. Впрочем, скоро он сам попытался развеять ее устоявшееся впечатление, рассказав практически о половине присутствующих.
– Мне пришлось сделать это, миледи, – именно с этого начал серый кардинал двора Эйнхайма.
– Мы квиты, – проговорила Лира, в ответ на извинения сыскаря. – Все забыто.
Темные глаза Траубе – это то единственное, что хоть как-то отражает его эмоции. Они вглядываются в ее лицо, стоит ей только повернуться к нему и подойти ближе, как того требуют движения танца.
– Мне почему-то так не кажется.
Генрих Траубе вообще не похож на себя в этот вечер. Лира смущает этот момент, но ровно до тех пор, пока она не осознала, что причина в носе. Мастер тайных дел оказался любителем грима, париков и кажется, линз.
– Ну-у-у, – потянула Лира, – просто для этого нужно время.
Нельзя забыть вот так сразу. Для этого нужно взять и загрузить ее впечатлениями под самую завязку. Лира сказала ему.
– Я понял, но что вы имеете в виду под словом “квиты”?
Лира приподняла бровь: он в самом деле не понимает?
– Считаете, что разрушенные темницы, залитые прокисшим супом – это не месть? Каково?.. В вас столько надменности!
– Сегодня все должно быть именно так.
Мужчина с матово-серыми глазами в отличие от Лайнелла не спешит взрываться и хохотать над ее шутками. Это-то и напрягало Лиру: она чувствовала, что тот изучает ее и раскладывает все ее реакции и слова по полочкам.
– А еще я зашвырнула в одного из ваших людей яблоком.
– Да?
Лира кивнула. На что только не пойдешь, что успокоить мнительного мужчину.
– Странно, что я не обнаружил этого в отчете.
Она стала подумывать о том, что таинственным извращенцем в кустах был Эверт. Вот только зачем он прятался? Он не мог бы добежать до дорожки и привести себя в порядок вот так быстро!
– Это ведь пустяк?
– Для вас, но не для моих людей. Я приучил их к этому. Так можно проследить, сравнить и найти изменения.
– Может им просто досадно? Представляете, если бы я застала вас в врасплох?! И попала бы в лоб яблоком?
Он вновь растянул губы в вежливой улыбке.
– Это вряд ли. Вы бы просто не заметили меня.
Лира вновь почувствовала себя неуютно, да так что захотелось плюнуть на все и уйти. Она не сделала этого, потому что она не у себя дома и ей еще жить со всем этим.
– Знаете, я поняла почему вы не нравитесь мне: вы не кажетесь мне открытым человеком и меня не покидает ощущение, что вы рассматриваете меня со всех сторон. Не обижайтесь, но это мои ощущения.
Генрих Траубе и не думал обижаться.
– По сути так оно и есть.
У Лиры было три секунды, чтобы придумать достойное продолжение.
– Мне бы хотелось, чтобы мы стали друзьями, ну, или хорошими знакомыми. Приходите к нам в гости, милорд, сыграем в шахматы или… Я не знаю поможете мне решить проблему с обувщиками. Я привыкну к вашему взгляду, а вы вдосталь насмотритесь на меня и наконец решите, что я за человек.
– Вам так важно это?
Лира медлила с ответом.
– У меня не так много друзей, как могло показаться в самом начале.
Ей не дали вдосталь насладиться его искренней улыбкой, как свет в зале потух. Музыка смолкла и… Лира не успела испугаться, скорее удивилась этому обстоятельству. Он вспыхнул ровно через мгновение, вызвав коллективный и массивный облегченный вздох.
– Что это было? Перебои с электричеством?
Траубе сделал движение глазами и показал ей за спину.
– Только не оборачивайтесь. Это был знак сэгхарту и еще нескольким магам.
Вот она и узнала, как это происходит.
– А также удачный способ напугать народ. Так всегда происходит?
– Нет. Если они за пределами дворца, то появляется образ кого-то из тех, кто несет службу близ Индэгарда. Во дворце это запрещено.
Эверт говорил о всеобщем запрете, но видимо дворцовых старожил так и не отпустило.
– Но ведь в тот день, когда я появилась здесь Сэгхарт воспользовался именно порталом.
Лира едва удержала себя от того, чтобы ни сделать все наоборот и посмотреть за удаляющимся Эвертом. С момента прибытия во дворец и представления королю она так и не потанцевала с ним.
– Его уже нет, миледи. Его светлость ушел, так быстро, как умеет только он. А вы… Не стоит им показывать свое беспокойство. Иначе, они решат что-нибудь, например, что вы влюблены в Эверта и то, что это не просто брак.
Лире не понравился его менторский тон и циничный подход к делу. Она уже слушает его, потому незачем вести себя так.
– Такое тоже бывает, – откликнулась она не без раздражения, выдавая глупое: – Какое им дело по какой именно причине я выхожу за него замуж?!
Музыканты пришли в норму и заиграли какую-то грустную мелодию. Траубе же изменил дворцовому этикету и повел ее в обыкновенном танце, который не предполагал каких-то лишних движений кроме как раскачивание в объятиях и переступание с места на место.
