– Понимаешь, я подумала – а что, если придумать заклинание самим? Ну, ведь придумали же их когда-то раньше! И разве ты не обращал внимания, что текст заклинаний связан с самими амулетами? На лошадином амулете – конь с развевающейся гривой. И в заклинании – тоже про гриву! А в амулет, который для доспехов, вставлен обычный камень. И о камне же говорит заклинание! Вот я и сочинила что-то про медведя. И строчки как-то сложились сами собой. И я произнесла их – сама не знаю, зачем.
Я объясняла, захлебываясь словами, а Артур слушал очень внимательно.
– Ты их запомнила, эти строчки?
Я виновато покачала головой:
– Нет.
Артур смотрел на меня, не отрываясь.
– То есть, ты хочешь сказать, что ты произнесла несколько слов, держа в руках амулет, и смогла сдвинуть с места вазу?
Я судорожно закивала. Артур задумался. Я с волнением ждала его вердикта.
– Не будь ребенком, Лэйни! – наконец, улыбнулся он. – Никто из нас не способен придумывать заклинания! Ты просто переволновалась, и я могу тебя понять. Я и сам почувствовал что-то особенное, когда держал медведя в руках. А ваза… Это всего лишь совпадение. Ступай к себе в комнату, отдохни. И не забивай голову волшебными фантазиями. В Линарии давно уже нет настоящих магов!
Он вышел из зала. А я едва не расплакалась. Нет, я не обижалась на него. Он был прав – я вела себя как ребенок.
22. Дальнейшие опыты
Артур мне не поверил. Да на следующее утро мне и самой мои вчерашние фантазии казались глупостью. Конечно, можно был бы попросить отца снова дать мне амулет, но, боюсь, он бы отнесся к такой просьбе с непониманием и сказал бы, что столь ценный артефакт – не игрушка.
Я долго вспоминала тот стишок, что сложился накануне у меня в голове и, наконец, вроде бы вспомнила его. Мне не терпелось повторить вчерашний опыт.
Я не меньше получаса крутилась у отца в кабинете, когда он писал письмо в столицу.
– Ты что-то хочешь, Алэйна? – спросил он, услышав очередной мой тяжкий вздох.
Но я так и не решилась озвучить свою просьбу.
К нему в кабинет я вернулась после обеда, когда сам отец отправился на верховую прогулку. Я знала, что шкатулка хранится в тайнике, ключ которого папа всегда носил с собой. Но я не собиралась доставать шкатулку, я не имела на это права.
Но я наивно решила, что если амулет имеет такую силу, как написано в книге, то вряд ли эту силу способны заблокировать замки и прочие преграды.
Я всего лишь хотела попробовать…
Я сосредоточилась, как учил нас шевалье де Орсер (хоть какая-та польза от его уроков!) и шепотом произнесла заклинание. Вернее, это я считала, что оно – заклинание. При этом я буравила взглядом стоявший у отца на столе серебряный кубок. Для надежности я с большого расстояния даже взмахнула рукой.
Кубок упал и покатился по столу, разливая остатки вина на чистые листы бумаги.
Я испугалась так сильно, что шарахнулась в сторону и больно ударилась о шкаф.
Кажется, заклинание действительно работало. Но поразмышлять об этом я предпочла в другом месте.
Я трусливо сбежала из кабинета. Я еще не готова была рассказать всё отцу.
Уже у себя в комнате, забравшись в кровать, я снова и снова прокручивала эту сцену. Это было невероятно!
За ужином отец посоветовал нашей экономке мадемуазель Катрионе завести кота – он подумал, что кубок опрокинули мыши.
Эта тайна вертелась у меня на языке, но я по-прежнему хранила молчание. Я и радовалась тому, что произошло, и боялась этого.
Разве могла я – девочка безвестного рода – признаться в том, что сама придумала заклинание. Заклинание, которое работало!
И сейчас дело обстояло гораздо серьезнее, чем тогда, когда я просто училась магии. Теперь обычные магические уроки уже казались пустяком. Про них, как справедливо заметил отец, в своде законов Линарии не говорилось ни слова. Но вот использование магии – дело другое!
Из-за новой тайны я почти перестала спать. Мне решительно нужно было хоть кому-то об этом рассказать! И снова мой выбор пал на Артура.
Но когда я уже почти осмелилась вернуться к обсуждению «моего» заклинания, Артур уехал из замка на полковые сборы.
А через несколько дней в столицу отправились и родители с Вивьен. Начинался сезон балов, и матушке не терпелось продолжить охоту за женихами. Сестра пыталась уговорить ее взять меня с собой, но я понимала, что это – бесполезно. Так оно и оказалось.
Накануне их отъезда отец, правда, спросил, хочу ли я поехать в Лиму. Но я, чтобы не заставлять его ссориться с матушкой, покачала головой и даже улыбнулась:
– Нет, папенька! Я, пожалуй, вернусь в пансион.
Я была намерена всерьез взяться за учебу и спросить настоятельницу, смогу ли я когда-нибудь получить там место воспитательницы. Да, помолвка Артура сорвалась, но рано или поздно он всё-таки женится, и не известно, не окажется ли его жена еще хуже Лорены. Я должна научиться зарабатывать себе на хлеб.
В пансион я снова должна была отправиться в сопровождении мадемуазель Катрионы. Но в день нашего отъезда из столицы неожиданно вернулась мадемуазель Констанс.
Лошади, запряженные в карету, в которой мадемуазель прибыла, были взмылены, и видно было, что она торопилась.
