– Да мы вовсе не уезжали в Аранак, а были здесь, в Лиме. Просто матушка не хотела, чтобы ты знала об этом. Я ведь услышала их разговор с папенькой вовсе не сегодня, а гораздо раньше. Они ссорились – отец говорил, что матушка поступает с тобой жестоко, и требовал, чтобы тебе рассказали правду. А она в ответ кричала, что это – не наша тайна, а королевская. А Артур… Он об этом вовсе ничего не знает. Он до сих пор считает тебя принцессой и полагает, что между нами теперь – непреодолимая преграда, и мы уже не можем общаться с тобой на равных. Признаться, он и меня уже почти убедил в этом. Ах, Лэйни, я знаю, что это прозвучит жестоко, но я очень рада, что ты – не принцесса!
Она поцеловала меня, и я почувствовала, что щека ее была мокрой от слёз.
– Лэйни, а как ты думаешь, кто из фрейлин – настоящая принцесса? Я слышала, одна из них – Лорена. Это правда? Представь, как ужасно будет, если принцессой окажется именно она! У нее такое злое сердце!
– А разве кто-то говорил, что принцесса должна быть непременно доброй? – возразила я. – Впрочем, будем надеяться на лучшее.
– А какие они, эти девушки? – полюбопытствовала Вивьен. – И нравится ли тебе кто-то из них больше остальных?
Я задумалась.
– Я еще плохо их знаю. Между нами нет доверительных отношений. Если мы и разговариваем, то только на самые обычные темы – о погоде и о нарядах. Даже представить не могу, кто из них окажется принцессой. Они все росли вдали от Лимы. Разве что на баронессу Ла-Тремуй я бы не делала ставку – мне кажется, ей гораздо больше семнадцати лет. А графиня де Пюже настолько не обучена хорошим манерам, что трудно представить, что король мог бы такое допустить. Хотя, признаться, именно Сильвия вызывает у меня симпатию.
– Мне кажется, что это и не Лорена, – зевнув, сказала Ви. – Ты вспомни – она едва не вышла замуж за нашего брата. И вышла бы, если бы Артур вдруг не передумал. И она приезжала к нам в замок совершенно без охраны.
– Да, ты права, – признала я. – Значит, остаются Камилла и Селин.
Но сестра уже не слышала меня – она спала.
41. Играя роль принцессы
Прогулка к источнику на следующее утро уже не доставила мне прежнего удовольствия. В парк со мной отправились все мои фрейлины, и я при каждом удобном моменте бросала на них пристальные взгляды. Пыталась понять, кто из них настоящая принцесса, хотя и знала, что сделать это сейчас невозможно. Ведь принцесса пока и сама еще не знала, кто она такая на самом деле, а значит, ни словами, ни поведением выдать себя не могла.
Они вели себя совершенно обычно – как и прежде. Лорена вышагивала по дорожке горделиво, стараясь не запачкать свои новенькие сапожки. Сильвия много и громко смеялась. Эмма пыталась всех поучать. Селин любовалась деревьями и птицами и на спутниц никакого внимания не обращала. Камилла была задумчива – я знала, что она любит сочинять стихи и делает это при каждом удобном случае.
Фонтан был таким же красивым и величественным, как вчера и позавчера, но смотрела я на него уже по-другому. Я понимала, что честь коснуться его струй впервые за несколько сотен лет выпадет уже не мне.
Нет, я не злилась. Какой смысл сетовать на то, что ты лишилась того, что тебе никогда не принадлежало? Было чуточку грустно осознавать, что довольно скоро правду узнают все, и всеобщее обожание и преклонение сменятся насмешками и пересудами. Я порадовалась, что мне эта правда открылась чуть раньше, чем остальным – было бы гораздо хуже, если бы я успела привыкнуть ко дворцу – к роскошным нарядам, драгоценностям, балам. А так…
Я вернусь в Аранак и постараюсь забыть обо всём, что случилось в Лиме. А может быть, его величество будет так добр, что подарит мне маленький домик в красивой деревушке где-нибудь в горах? Там я жила бы уединенно и спокойно, не завися от прихотей герцогини.
Замечтавшись, я едва не прошла мимо герцога де Клари, не поздоровавшись. Он низко поклонился, и я остановилась.
- Рада видеть вас, ваша светлость!
Первый министр еще не был стариком, но плечи его всегда были низко опущены, а взгляд печален.
- Весьма признателен вам за такие слова, ваше высочество! – улыбка его тоже была грустна. – Они согревают мое сердце.
И тихонько пошел дальше.
Фрейлины захихикали, и я шикнула на них:
- Как вам не стыдно? Вы насмехаетесь над одним из первых сановников Линарии. Над человеком, который так много сделал для ее процветания.
- Именно так, ваше высочество! – с жаром подтвердила баронесса Ла-Тремуй и тоже строго взглянула на подруг. – Нужно иметь хоть немного почтения!
Графиня де Пюже дернула плечами:
- Ах, но он всегда такой грустный и молчаливый – как привидение!
- Как вам не стыдно, ваше сиятельство! – попеняла ей Эмма. – Этот человек пожертвовал ради Линарии своей семьей. Он потерял свою дочь, когда она только родилась, и воспоминания об этом гложут его до сих пор.
- Какой ужас! – воскликнула виконтесса Робер. – Когда же это случилось?
