– Угадай с одного раза, о ком, – он выдержал паузу. – Неприятность с ней вышла на Данироль. В порядок себя приводить отправилась на Вису. Да не волнуйся ты так, – гатур предупредил столпившиеся на кончике языка инженера вопросы. – Жива, здорова. Волшебные силы ненадолго утратила. Но так там начудила! Теперь тебе расхлебывать результаты ее самодеятельности.
– А что случилось? – Бартеро понимал, не стоит злоупотреблять временем своего спасителя. Но узнать о летчице хотелось еще сильнее.
– Сегодня на базу пришли аборигены. Пока только из домов Песца и Чайки, и попросились на зеленую землю. Сказали: «Наши боги от нас отказались. Нам не в кого больше верить, нас некому поддерживать. Теперь этот край стал слишком суров для нас». Тебе, начальнику Управления Мореходством, предстоит заняться их эвакуацией. Не бросать же их, на самом деле, в такой глуши. Сами цивилизации возжелали. Пусть теперь наслаждаются. Завтра к восьми за тобой пришлют катер… нет, пока машину. Отправишься знакомиться со своим хозяйством. Насчет папочки не волнуйся. С ним вопрос решим бескровно.
Бартеро поклонился и удалился почти счастливым. А Пинаро направился в свой пышно обставленный кабинет, не задумываясь, беглым взглядом окинул помещение, включая все приборы.
От тяжелой люстры, плотно приникающей к потолку и по краям сливающейся с росписью, заструился мягкий изумрудный свет, чтобы через полминуты смениться лиловым, затем розовым. Подобная перемена освещения настраивала помощника Марминара на рабочий лад. Пинаро поспешил связаться с Ринальдо Самидом.
– Установи слежку за Гисари. На всякий случай. И приберись в Управлении Мореходством. Хвосты Фегинзара нам ни к чему.
Теперь пора идти к адмиралу с докладом. Он будет рад проявить заботу об отпрыске. Этим ходом удастся перекрыть лазейки во власть Эвривико, младшего брата Фегинзара. Пинаро очень не нравился ход его мыслей. Что поделать, плохая наследственность.
Адмирал на удивление быстро согласился поделиться властью с сыном, чем расстроил заготовившего сотню доводов советника. И в течение часа подписал все необходимые бумаги, вручая Управление Мореходством в руки Бартеро, невиданное дело – получеловеку!
Да, Марминар привязался к Бартеро и презирал себя за это, но ничего поделать не мог. Он знал – тот же Пинаро от души веселится по этому поводу. Небось еще и мысли адмиральские почитывает, вопреки всем запретам. Ладно, как говорят люди, нечистый с ним, с этим советником. Зато парень маяться от безделья перестанет, помягче в общении будет…
Погруженный в эти переживания, Марминар вызвал шофера. Нечего сутками просиживать в Первопланетном Доме. Нужно о себе подумать: отдохнуть, о жизни поразмыслить без посторонних. Уже через час он устраивался в своем коконе на ночлег, регулировал температуру подогрева воздуха, силу гравитации, подсветку в саду. Через огромные окна на заснеженные садовые дорожки лился свет, поблескивал иней на тонких ветках…
Каково это – провести два года на Данироль среди вечного снега? Гатур не отважился бы на подобное. Теперь все позади. Можно не волноваться: Бартеро Гисари – начальник Управления.
Тогда о чем беспокоиться? С Фегинзаром покончено. Кто еще может мешать вытягивать Землю из мрака невежества? Только Союз Мстящих. Простой люд пошумит и стихнет, если его не подначивать. Итак, Союзом следует заняться вплотную. У него скопилось достаточно донесений разведки, слухов, догадок. Чтобы их проверить, нужно поручить это дело…
Марминар выбрался из кокона и подплыл к рамке голографического экрана, вызвал Пинаро.
– Легкой ночи! – пожелал он засиявшей голограмме советника. Еще в кабинете сидит, хоть и сбросил строгую деловую накидку. – Я был уверен, ты до сих пор трудишься. Знаешь сам, через два месяца стартует новая кампания мер по развитию людей. Мы с Нарисом готовим подробный доклад. К моменту их внедрения я хочу быть уверен, что Мстящие не встанут на пути. Спасибо им за Фегинзара, но, знаешь, они мне надоели. Их ликвидацию поручу вам с Самидом. По-моему, вы неплохо сработались. Спокойной ночи.
Он первым разорвал связь, не дав помощнику молвить и слова. А озадаченному Пинаро оставалось размышлять, что же все-таки известно адмиралу про его роль в Союзе. Негласного главу Мстящих ждала бессонная ночь.
Почему когда нам хорошо, дороги уводят прочь из дома, на поиски приключений, а если удача отводит от нас подслеповатые глаза, мы рвемся в прежнее убежище, отсидеться, выплакаться?
Сколько времени прошло… Кажется, только вчера ее забросило сюда, беспомощную, не знающую мира, но хранящую в сердце тень образа далекой родины и воспоминание о Бартеро, которого она так и не сумела сохранить. Все, хватит! Ее ждет Александр! Хоть бы он понял и простил ее внезапное бегство. «Но по-настоящему любил меня один Рофирт», – вздохнула она.
