– Я не могу оставить тебя одного, малыш, – сказала она. Она вытащила ногу из-под покрывала и скользнула ею ему в промежность. – Я тебе рассказывала, что знала парня, у которого не было носа. Он носил повязку, как ты на глазу. И еще у него была одна бровь, сросшаяся, как у треклятого оборотня.
– Ну и ну.
– Ну и ну. Но он не был таким милым, как ты. Видишь это? – Покрывало сползло с ее груди, и она, выпрямившись в кровати, указала на левую грудь, где было сморщенное кольцо розовых шрамов.
– Я это видел, – сказал Риддл.
– А почему никогда не спрашивал?
– Хочешь, чтоб я про это узнал, – расскажи.
– Это он мне сделал. Зубами.
– Уверена, что он не был оборотнем?
– После того как я с ним покончила, точно не был.
– И что ты сделала?
– Приковала его наручниками к кровати и сбрила бровь, пока он спал, – ответила Дейзи.
– Ну и ну.
– Это точно. Пока он спал. Я взяла бритву и крем и побрила этого сукиного сына. А знаешь, почему у него не было носа?
– Почему?
– Потому что я тогда не ограничилась только бровью.
– Да ладно.
– А потом встретилась с ним еще раз. Через пару лет в Лаббоке, Техас. И он был в повязке из черной кожи, в форме носа. Я заржала, правда. Ему это не понравилось. Он на меня напал, и жестко. – Она провела пальцами по груди. Следы от укуса казались камнями, что лежали поперек ручья. – Но не поймал.
– Ну и история, сестренка.
– А с тобой что случилось? – спросила она, касаясь своего глаза.
– Потерял из-за того, что был милым.
Она рассмеялась – прыснула со смеху, не размыкая губ.
– Раньше я был красавчиком, – сказал он. – Еще красивее.
Дейзи чуть выпрямилась, скользнув взглядом по внушительному телу Риддла.
– Ты был красавчиком?
– Был. Меня так и звали – Красавчик Чарли.
– Честно?
– Девчонки улыбались, когда я проходил по улице, – сказал он, – смеялись, когда приподнимал шляпу. А в старшей школе даже передавали мне записки.
– Не сомневаюсь.
– А одна девица, – сказал он, и улыбка сошла с его лица, он сильнее сжал бутылку виски. Сделал глоток. Долгий глоток. – На одну девицу я сильно запал.
– Скажи, как ее звали.
– Скажи, как тебя.
Она взяла у него виски, отпила и покачала головой. Затем передала бутылку обратно.
– Я Дейзи.
– А настоящее имя?
– Настоящих имен не бывает. Это просто слова, которые нам говорят, когда мы рождаемся. Имена ни черта не значат, малыш.
– Ладно. Ее звали Кора.
– Она передавала тебе записки?
– Я один раз пригласил ее на танцы. Намазал волосы, купил цветы. Рудбекии. Купил у дороги. Она мне отказала. Посмотрела на меня, будто на какого-то Франкенштейна.
– Ты имеешь в виду чудовище, – сказала девочка. – Франкенштейн – это человек…
– Ей нравился другой парень, он был старше, – продолжил Риддл. Он понизил голос и больше не смотрел на девушку. – Они в итоге поженились, после того как он вернулся с войны. Она умерла от рака. – Он сделал еще глоток. И еще. Теперь он смотрел в никуда. – Их ребенок, девочка, она росла вся в мать. Я старался быть с ней милым. Но ей это не особо было нужно. Она была моложе, чем ты сейчас.
– А я довольно молода, – заметила Дейзи, нажимая пяткой Риддлу между ног.
– Она ткнула сюда большим пальцем… – Риддл поднял правую руку и нажал себе на повязку. Девушка вытаращила на него глаза. – И вдавила мне глаз прямо в затылок, и половина моего мира просто исчезла, будто лампочка разбилась.
Дейзи натянула покрывало на грудь, спрятала под него ногу.
– У девушки, наверное, были свои причины, – сказала она. – У нас всегда есть причины.
Риддл выпил еще, и бутылка опустела. Тогда он судорожно втянул воздух.
– Малыш, ты себя убьешь, если будешь так пить. – Дейзи перегнулась через край кровати, чтобы взять пачку сигарет. – Тебе надо сесть на какую-нибудь диету, где едят только дыни и крекеры, – сказала она, вися над матрацем и вынимая сигарету. – Ну знаешь, которые…
Риддл разбил пустую бутылку о затылок Дейзи.
Она обмякла.
Плавучий дом мягко качнулся на воде.
Риддл встал и вышел из спальни в туалет, пошатываясь в дверном проеме и опираясь рукой на раковину. Поднял крышку унитаза, расстегнул молнию и помочился. Посмотрел вниз и не смог увидеть свой член. Глянул на заплесневелый потолок, где некоторое время назад отошла панель, за которой он прятал несколько тысяч наличными – все, что он украл, вымогал или просто присвоил из доли Джона Эйвери и Воскресного дома. Ни у кого здесь не было столько воли, чтобы пойти против него. На что он потратит эти деньги, когда все закончится и он заберет завтра последнюю часть? На стеклянный глаз? На женщин? «На дом, чтоб там осесть», – подумал он.
В спальне девушка, едва сохраняя сознание, уперлась руками в пол и слабо пыталась сползти с кровати, пока кровь хлестала из широкой рваной раны чуть ниже макушки.
Риддл посмотрел на отбитое горлышко бутылки, валявшееся на полу там, где он уронил. Поднял его и встал над девушкой.
– Ага, – проговорил он. – Меня называли красавчиком.
