Еще несколько ударов – и мне удается расширить отверстие настолько, что можно в него пролезть. Зарываясь пальцами в землю, я наполовину проползаю, наполовину протискиваюсь в дыру, затем встаю, отряхиваю грязь с одежды и осматриваюсь по сторонам.
Газон у соседей засох. На поверхности современного бассейна плавают скрюченные листья. Плетеное кресло лежит перевернутым. На мертвой траве разбросаны пустые стаканы. Рядом валяется книга в мягком переплете с намокшими страницами.
Стеклянная дверь на веранде приоткрыта, и я крадусь по направлению к ней, стараясь ступать бесшумно. Из глубины дома доносится кошачье мяуканье.
– Пайпер? – раздается голос прямо у меня за спиной. – Это ты?
Я медленно оборачиваюсь.
Передо мной стоит темноволосая, кареглазая и смуглая девочка в желтом платье. В руках у нее мерцает красным огонек сигареты.
– У тебя все в порядке? – спрашивает соседка. – Для гостей сейчас поздновато, знаешь ли.
– Это ты махала мне из окна? – не отвечая, перебиваю я, едва в состоянии выговорить хоть слово. Голова кружится от усталости.
– Ага. – Собеседница протягивает мне руку: – Я Холидей.
Я неуверенно пожимаю ее ладонь. Моя собственная вспотела, да и от меня самой наверняка дурно пахнет, так как я по-прежнему не моюсь.
– Пайпер. Но ты и так это знаешь. – Почти уверена, что в моем голосе слышится подозрение. Мне нужна помощь, но можно ли доверять новой знакомой?
– Точняк. Ты единственная девчонка моего возраста в округе, вот и хотелось с тобой встретиться. Но ты почти никогда не выходишь из дома, вот я и написала твое имя на окне. Прости, стремновато получилось. – Она указывает на мой деротационный сапог. – А это что за фигня?
– Сломала лодыжку.
– Как?!
– Пыталась сбежать с приема у психиатра.
– Гонишь! Что, серьезно? – Холидей расплывается в улыбке, бросая сигарету и наступая на нее ногой в черном ботинке. Затем приглаживает заплетенные в мелкие косички волосы. – А зачем вломилась ко мне во двор? Да еще так поздно? Не то чтобы я жаловалась… Все равно бессонница одолела.
– Не знаю. – Я принимаюсь грызть ноготь, но вспоминаю материнские упреки и отдергиваю руку. – Ты же сама меня пригласила.
– Без базара, – едва заметно улыбается собеседница. – Ну и лады, я рада наконец познакомиться. Как тебе живется у Джинни? Скоро она тебя отпустит в школу?
– Откуда ты знаешь ее имя? – Я слышу, как в ушах отдается гулкое сердцебиение, и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
– Да мы соседи уже фиг знает сколько! Я живу здесь с детства.
– А мы раньше не встречались? – никак не удается отделаться от ощущения, что мне давно знакомы глаза и голос Холидей. – Мне кажется, мы уже виделись.
– Ну, мы типа дружили. Когда были еще маленькими.
– В каком возрасте? – спрашиваю я, перебирая в уме лица людей, с которыми общалась, и места, которые посетила. Холидей не обнаруживаю.
– Да в детстве. В первом классе. Давным-давно уже. Ты меня вообще не помнишь?
– Нет. А я… я раньше бывала в этом доме?
Холидей кивает и подбирает перевернутое плетеное кресло.
– Закурить хочешь?
– Подожди, ты сказала… – В голове вертятся сотни вопросов, но вместо них я произношу: – Я не курю.
Нужно поинтересоваться, можно ли пройти через ее дом к дороге и бежать. Но без плана и без денег далеко мне не уйти.
А еще я пока не уверена, насколько безопасно просить новую знакомую о помощи.
– Ну и правильно, – комментирует она, зажигая вторую сигарету. – Сама все хочу завязать. Родаки прикончат, если застукают. Но это я так нервишки успокаиваю – или мне так кажется. Записалась в этом полугодии на кучу продвинутых курсов и очень плохо сплю.
– Меня тоже бессонница мучает.
– Парочка полуночников, значит? Пожалуй, это неплохое основание для дружбы. – Холидей улыбается, но затем бросает взгляд через плечо и ругается, поспешно выкидывая сигарету: – Дерьмо, Джинни у забора. Мне пора. – Соседка вбегает в дом, закрывает дверь веранды и задергивает шторы.
– Подожди! – восклицаю я, но слишком поздно.
Новая знакомая уже исчезла.
Женщина стоит с другой стороны забора возле проделанного отверстия, так что видны одни ноги.
– Пайпер! – окликает она. – Ты там?
Я протискиваюсь обратно через дыру.
– Пайпер? – недоверчиво выдыхает Джинни и тут же набрасывается: – Что ты забыла у соседей во дворе, да еще посреди ночи? – Раньше она никогда еще не повышала голос. – О чем ты только думала? Ты напугала меня до полусмерти!
Вот так обвинение! Да от кого!
– Я была неподалеку, – на пробу отвечаю я.
– Ну, знаешь! – не переставая буравить меня гневным взглядом, заявляет женщина. – Я пыталась быть терпеливой, понимающей и слушать рекомендации врачей, но теперь ты подвергаешь риску свою жизнь. Что ты планировала сделать? Сбежать? И куда? – Я пожимаю плечами, радуясь, что она не упомянула Холидей. – Ответь мне, пожалуйста!
– Мне нужно было побыть одной.
На шее Джинни пульсируют вздувшиеся вены. Маска добродушия соскальзывает с ее лица. Ярость ее старит, четче обрисовывает морщины и линии на лбу и в уголках губ.
Мимо нас проносится порыв холодного ветра, и женщина плотнее запахивает на себе халат.
– Иди в дом. Сейчас же.
