– Они действительно сейчас приедут? – Беверли Джин едва не подпрыгивает, затягивая пояс и приглаживая непослушные пряди с помощью воды.
– Действительно, – натянуто улыбаюсь я сестре.
Раньше родители никогда не объявлялись без предупреждения, поэтому я чувствую, как дрожат руки, пока завязываю на Милли пояс.
К тому моменту, когда мы выходим из дома, лимузин уже стоит припаркованным во дворе. Тетушки натянуто улыбаются. Отец с мужчинами столпились на краю недостроенного убежища и восхищенно обсуждают практически законченные внутренние стены и лестницу, которую мы начали укладывать вчера.
Матушка прогуливается неподалеку в платье цвета розовых лепестков и в туфлях на высоких позолоченных каблуках. Генри, Сэмюель, Беверли Джин и Милли тут же бросаются к ней, как обычно. Я молюсь про себя, чтобы она не обратила внимания на отросшие корни волос детей и складки на их одежде.
– Мои дорогие! – восклицает мама, затем присаживается и обнимает облепивших ее ребятишек, не боясь запачкать край платья. За это я ее и люблю.
– Как думаешь, что случилось? – шепчет мне на ухо Каспиан. Его теплое дыхание щекочет мне шею, и я на секунду теряю дар речи.
– Я… я не знаю, – запинаясь, отвечаю я наконец.
Хмурый Томас сидит за столиком для пикников в стороне от всех, не спуская взгляда с отца.
– Давай поплаваем сегодня вечером? В нашем секретном месте? – подталкивает меня плечом Кас.
– Кто-нибудь может нас увидеть, – едва слышно произношу я, чувствуя, как к щекам приливает краска. – Отец вернулся.
– Никак не могу перестать думать о тебе.
– Знаю. Я тоже. – Я набираюсь смелости прикоснуться к его пальцам.
Опасно.
– Пайпер, – окликает меня отец, возникая прямо перед нами словно из воздуха. Я отшатываюсь от Каспиана. – Время пришло.
– Время для чего?
– Для твоего посвящения в члены Коммуны.
Томас выбирается из-за столика и поспешно направляется в сторону берега.
– Ты готова? – спрашивает отец, не дождавшись моей реакции.
Занятая строительством убежища и встречами с Касом, я не слишком часто задумывалась о посвящении, хотя и должна была бы.
Но не собираюсь подводить отца.
– Готова, – уверенно объявляю я, и он одаривает меня одной из самых редких улыбок, словно лишь мы вдвоем знаем нечто неизвестное остальным.
Сегодня не следует витать в облаках.
Или целоваться с мальчиком, наслаждаясь прикосновениями к его коже.
И уж тем более не следует сегодня добавлять еще один секрет к уже накопившимся.
Однако я хватаю протянутую ладонь Каспиана, пока мы бежим с ним к нашему тайному месту на берегу озера. Я знаю, что это глупо. Знаю, что это рискованно. Но дом гудит от приготовлений к моему посвящению, так что мы пользуемся воцарившимся хаосом.
– Томас рассказывал, что происходит во время обряда? – спрашиваю я, переводя дыхание. У меня не было возможности пообщаться с женихом, так как они с отцом и вооруженными мужчинами весь день о чем-то шептались приглушенными голосами.
Выйдя на пляж, Кас принимается бросать по поверхности воды плоские камешки, но те пока сразу идут на дно.
– Брат никогда об этом не говорил, – отвечает он. – Наверное, обсуждать посвящение имеют право только члены Коммуны. А так как я им пока не являюсь, то он не считает меня достаточно подходящим для него собеседником. И вообще в последнее время ведет себя как полный засранец.
Кас с Томасом всегда были близки. Когда они только переехали сюда, то казались единым существом, разделенным на две половины, как свет и тень. Оба мальчишки выглядели совсем худыми, и матушка позднее рассказывала, что родители не слишком часто их кормили.
– Его поведение стало более странным, чем обычно, – соглашаюсь я, садясь на бревно и стараясь унять дурноту. От волнения мне пришлось пропустить обед, так как салат грозил вернуться обратно.
Тетушки готовят что-то грандиозное для вечерней трапезы. Матушка пока была занята с младшими детьми, но обещала, что вручит мне сегодня нечто особенное.
Кас бросает последний камень и садится рядом со мной. Я склоняю голову ему на плечо. Нас тянет друг к другу словно магнитом. Тепло парня, близость его тела из плоти и крови каким-то образом заставляют чувствовать себя живой.
– Мне страшно, – признаюсь я.
– И мне, – спустя пару секунд откликается он. – Немного.
– Предполагается, что из нас двоих храбрым должен быть ты. Скажи что-нибудь банальное, успокой меня.
– Уверен, все пройдет замечательно, – со смехом принимается убеждать меня Кас. – Просто странно, что церемония окутана такой таинственностью.
– Побыстрее бы со всем этим покончить, и тогда я смогу наконец сделать что-то полезное для улучшения мира. Надоело ощущать себя маленьким ребенком.
– Ты точно уже не ребенок. – Парень наклоняется и целует меня в макушку, я же в ответ обвиваю руками его шею и притягиваю ближе. Затем запускаю пальцы в густые черные волосы, провожу по ним и кладу ладони на широкие мускулистые плечи.
– Пора возвращаться, – неохотно отстраняясь, вздыхаю я. – Нас ждут с дополнительными стульями из сарая.
