Прикрываю глаза и пытаюсь сдержать очередную волну похоти, ударяющуюся точечно в пах. Ну, блин, дай мне время, немного времени, младшенький, и все будет. Но сейчас мне надо всю кровь в мозг, так что давай обратно все дуй. ОБРАТНО, Я СКАЗАЛ, КАЧАЙ КРОВЬ.
Аааа ну что за блядство? На месте подскакиваю, сжимая челюсть.
— Вот так, молодец. Дыши. Дыши. Вдох, выдох, вдох, выдох. Снимай пластырь. Не прекращай дышать так, как ты это делаешь, — грозно раздаю инструкции, ощущая, что член мне скоро по лбу будет лупить, если она продолжит в таком темпе дышать. Как в порно-фильмах, только в миллион раз лучше.
Если бы я знал, что это такое зрелище, я бы тысячу раз подумал еще.
Дыхательные, мать их, практики. Губки широко распахнуты, по фарфоровому лицу мягко ложится алеющий румянец, глаза смотрят прямо в душу, а у меня в голове только один вариант, как она двигается на мне сверху и вот так стонет.
И как тут выжить? Как не подохнуть?
Пластырь с шумом отлепляется от раны, и я ругаюсь матом как сапожник.
— Яна, на меня смотри. Дышим. Дышим. Дышим. Еще дышим.
Мы оба сейчас шваркнемся в обморок от гипервентиляции, но она стоит передо мной может и бледнее обычного, но в обморок не падает. Это хороший знак или плохой? И можно ли считать за гребанный успех?
??????????????????????????Хоть на процентов двадцать?
— Смотрим. Это просто кровь, Яна. Это я, а это моя кровь. Ничего страшного. Смотри. Просто кровь. Дышим, — она опускает взгляд и больше не дышит, от чего я громко ору, как резаный.
— ДЫШИМ, Я СКАЗАЛ, быстро!
От собственного голоса подскакиваю и Яну заставляю дернуться, как от удара, она дышит и смотрит. Пальцем поддеваю поднос со всем добром и валю его на кровать, разбрасывая по ней часть инструментов и лекарств. Похер.
Яна дышит и дрожащими руками собирает необходимое и очень медленно, но резкими движениями делает то, что должна. Дышит, прикрывая глаза, с трудом продолжая дышать. Надо, маленькая. Дышим.
— Смотрим и дышим, Яна. Это я, это мое тело, а это просто кровь. У тебя такая же, точно такая же, Яночка, такая же красная, малыш,
Она поднимает на меня растерянный взгляд, и я понимаю, что корочка слетает, и уже свежая кровь виднеется на белой ткани. Черт.
Облачко издает хриплый полустон, и я перехватываю ее лицо, двумя руками сжимая и заставляя смотреть в свои глаза. Только на меня смотри, малыш, ты справишься. Все будет зашибезно, ты у меня будешь самым лучшим доктором в мире.
— Смотри на меня и дыши. Просто кровь. Вдох, — вместе с ней глубоко вдыхаю. — Выдох, — вместе с ней выдыхаю. Мои губы в сантиметрах от ее, и от этого голова кружится сильнее.
На меня пускается безумный водоворот вспыхивающих фейерверком эмоций, от чего я сам начинаю переливаться всем теми ощущениями, что и мое Облачко. Страшно тебе, девочка? Ничего. Мелочи такие, просто кровь.
Дышим вместе, когда я вижу скатывающуюся слезинку, одну, вторую, третью. Ломает пополам.
— Все хорошо, хватит. Опускай взгляд. Продолжаем…
Яна медленно переводит взгляд на рану и дрожащей рукой продолжает.
— Теперь дышим.
Она дышит менее активно, чем до этого, но строго выполняет мои указания. Мы как на гребанном марафоне и это, увы, не секс-марафон. А жаль…
Сквозь льющиеся слезы и это частое дыхание я не могу разобрать, что мне дальше делать. И как вообще в таком случае поступать? В обморок она не падает, но бледнее стенки. Когда на рану прилепливается новый пластырь, я обхватываю заплаканное личико взбудораженного Облачка и шепчу:
— Вот. А ты боялась. Молодец, — в заплывших от слез глазах читается так много всего, что я начинаю уже сам задыхаться от переполняющих чувств. Какая же умница, и не только она, но и я охеренный пацан.
— Я…сделала, да? — несмело улыбается, будто бы не веря.
Я заслужил? Да. Зеленый свет лупит прямо в лоб, и я больше ни о чем не сожалею.
Со спокойной совестью впиваюсь в соленые губы, которые для меня вкуснее любой сладости в мире. Обжигает, распарывает грудину, снимает кожу, выжигает клеймом в памяти эти касания, плывущие по моим нервным окончаниям безумными импульсами.
Прижав Яночку к себе еще ближе, набираюсь смелости для того, чтобы обхватить под бедра и усадить на себя верхом, полностью удерживая на руках. Уже ни черта не болит, я вообще сейчас не существую.
Тушите свет, я остаюсь тут. Скольжу языком по губам, сталкиваясь с ее маленьким язычком. Есть контакт. Ликую внутри, растягивая лыбу на половину лица. Да какой на половину? На все рыло тяну, не прекращая ее целовать.
Стреляйте в меня еще много раз, если это будет продолжаться вечно!
Мне кажется, я в шаге от того, чтобы потерять сознание и это совсем не от вида крови, а от того, как он меня целует, обнимает и просто влияет на меня. Ощущение, что мой пульс сейчас звучит как автоматная очередь, оглушая меня, сдавив барабанные перепонки под воображаемым прессом.
Исаев жадно сминает губы, грубо давит на бедра, сильнее прижимая к себе, и между нами нет и сантиметра — словно примагничены намертво друг к другу.
