— Мое любимо представление… — комментирую, вспоминая, сколько же раз я ходила с мамой на него, а потом и всей семьей. Даже Мишку удалось затащить туда, а это ой как непросто было.
— Вот видишь, это судьба, а теперь целуй меня, я классный, — он раскрывает объятия, прикрывая при этом глаза и улыбается, ожидая поцелуя в губы. Но я тянусь к щеке и слегка мажу по ней, проводя пальцем по широкой брови. В другой руке едва удерживаю букет с шоколадкой.
Приятно так, что по телу разливается тепло. От касаний, от его взгляда, от юмора.
— Исаев…я не могу быть увлечением, — уже без юмора говорю ему, слегка сникая.
— Какое увлечение? Ты что? Я голову потерял. И вообще, это не то, что я ожидал услышать на предложение сходить куда-то и на слова, что ты мне нравишься. Вообще-то! — обидчиво хмурит брови, продолжая улыбаться. — Так что идешь?
Сердце заходится в безумном ритме, пока я сжимаю букет, ощущая цветочный аромат. Мой любимый.
— Иду.
Улыбка парня становится шире, являя идеальный ряд белых зубов. Отмечаю клыки совсем как у хищника, но ведь он и правда он…
— А номер дашь? — снова наглость, которую я встречаю с улыбкой.
— Дам. При одном условии.
— Я на все согласен!
— В стенах больницы не компрометировать меня, я по-прежнему тут работаю, у меня есть мой план, который я обязана сдать, иначе моя мечта останется только мечтой.
Исаев жмется, кусая губы, а потом кивает, будто бы мое условие ставит перед ним невыполнимую задачу.
— Облачко, ну почему ты так жестока?
— Потому что я будущий хирург.
— Режешь без ножа!
Смеюсь, перекладывая цветы и подарок на подоконник. Очень красивый букет и наверняка вкуснейшая шоколадка, но я пришла сюда совсем за другим. Слегка протирая друг о дружку в момент вспотевшие ладошки, я поворачиваюсь и снова упираюсь взглядом в Исаева, который, как оказалось, бесшумно подошел ко мне со спины.
— Перевязка, — поднимаю на него взгляд и снова теряюсь, на этот раз от того, что контакта с кровью не миновать. Один раз получилось, но это могло быть просто случайностью.
— Ну все, как я тебя учил? Херня вопрос, дышим и смотрим на то, какой же я очешуенный. Не дрейф, Облачко!
Пожираю глазами Облачко, абсолютно довольный собой, ее реакцией, даже своей сдержанностью и вообще. Охеренный я пацан, вот и лыблюсь во все тридцать зубов, зубы мудрости давно ушли в утиль, но суть от этого не меняется. Кудряшка подрагивает, нервно улыбается и глаза прячет, потом снова на меня смотрит растеряно и будто с легкой паникой.
— Давай, — перехватываю ледяную ладошку и укладываю себе на грудь. Дышится в разы лучше, моментально. — Я готов.
А младшенький, если бы мог говорить, точно сказал бы «всегда готов». Сажусь на кровать, расстопырив свои кегельки.
Пожираю Облачко, а она снова тушуется, краснеет, но поворачивается к тумбочке и складывает бинты. Дааа. Всматриваюсь в перебирающие вату пальчики, их бы облизать, эти миниатюрные тонкие пальчики.
— Если я вдруг побледнею и начну терять сознание, — шепчет Кудряшка, а меня прорывает на пошлость, сорямба.
— Дыхание рот в рот, и ты спасена. ИТС Э КАЙНД ОВ МЕДЖИК, — напеваю песенку корявым голосом и со слухом, будто бы мне медведь на два уха наступил, еще и попрыгал на них.
Кудряшка вскидывают копну своих волос и смеется. Да. Я просто чудо, лечу людей не прикасаясь. А если прикоснусь…вы обречены выздороветь.
Рот в рот — это огонь, конечно. Хотя хотелось бы пися в писю. Эх, мечты мои мечты.
— Богдан, — серьезно перебивает меня Облачко, одаривая грустным взглядом, пока я поигрываю бровями и мышцами и все одновременно.
Почему-то мне кажется, что все пройдет хорошо. Моя пятая точка неплохо умеет предугадывать дальнейшие события. Даже в самых жарких моментах обычно четко знаю, каков исход будет, обычно правда только позитив предугадываю, но и на старуху бывает проруха.
К тому же, я не Ванга, чтобы прямо сто процентов гарантии давать. Даже презервативы не дают таковую.
— Яночка, давай, жги, — стягиваю с себя штаны, снова ощущая, что у меня там совсем не полшестого, я бы сказал, вообще не полшестого.
Яна с перепугу останавливается и рассматривает Младшенького. Я им еще поигрываю, благо, пацаны умеют и не такие выкрутасы.
— Железобетонное доказательство, что ты мне нравишься, — улыбаюсь, протягивая одну руку к своей Кудряшке, но она не спешит тянуть свою ко мне, только смотрит слишком серьезно да губки пухлые пожимает.
Облачко закатывает глаза, краснея так, что я начинаю беспокоиться о ее давлении, прямо приливает к голове же! А моя кровь приливает вниз. Так и живем, господа хорошие.
— Богдан, ты будь серьезным в такой момент, я прошу тебя.
— Ооо, я очень серьезен, Облачко. Давай.
Толкаюсь ближе к Яночке, представляя совсем другую картинку под словом «толкаюсь», и в целом-то я готов к труду и обороне.
