— А твой отец тоже военный? — звучит вопрос, ответ на который точно девочек удивит. Если только Богдан уже не рассказал своим парням об этом.
— Нет, он мэр.
Глаза Юли и Вали расширяются, девчонки буквально в шоке.
— Белов, что ли?
— Да, я Яна Белова, — смущенно улыбаюсь, но все равно с гордостью. Обычно мне не приходится рассказывать, кем работает мой отец. Эта слава идет впереди «паровоза».
— Офигеть! Крутой мужик, — вырывается у Вали, а потом она себя поправляет. — Ну в смысле, человек хороший, я это имела в виду, хотя и мужик он тоже огонь, особенно в молодости был.
Сочту за комплимент, разумеется, но все равно забавно слышать восторженные охи от замужних. Интересно, если бы я так кем-то восхищалась, будучи уже женой Богдана, как бы он отреагировал?
Понимаю, что даже одна мысль эта приводит меня в детский восторг. Замужем за Богданом…
Мы полностью переключаемся на танцы, перебрасываясь словами время от времени, когда я ощущаю знакомые теплые ладони на своей талии. В мою шею уверенно упираются шершавые губы, шепчущие:
— Ты очень красиво двигаешься, малыш. Я там чуть не окосел, вот почему решил «пересесть в первый ряд».
Табун мурашек по коже скачет, я тут же поворачиваюсь и обхватываю шею Богдана двумя руками, а он приподнимает меня в танце и жмет к себе ближе. Теперь губами прижимаюсь к мужской шее, и мой самый главный спецназовец кружит меня в танце, полностью удерживая в своих руках. Никогда не танцевала так, что я при этом совершенно ничего не делаю, только крепко держусь за шею парня, отчетливо понимая, что мое сердце стучит с оглушающей силой.
Ладони смещаются с талии на бедра, ныряют в мягкость ткани моего платья и поддевают край, отчего пальцы теперь плотно прижаты к коже. И даже сквозь колготки я могу чувствовать огонь, полыхающий на кончиках пальцев Исаева.
— Давай сбежим? — шепчет он в ухо, цепляя мочку. Лицо полностью заливает румянцем, и я киваю, полностью вверяя себя во власть своего спецназовца.
— Давай.
Богдан перехватывает мое лицо за подбородок и довольно улыбается, после чего мы уходим с праздника по-английски. Но что-то мне подсказывает, что свидетелей было предостаточно…
Едем домой на такси, где на заднем сидении только то и делаем, что целуемся. У меня сводит губы от улыбок и того напора, с каким Богдан обрушивается на мой рот, но ни на минуту я не позволяю себе даже помыслить о том. Чтобы все прекратить.
Я не помню, как именно мы выходим из автомобиля, и явно не вспомню, как добираемся на второй этаж обычной советской пятиэтажки. Есть губы, объятия и сорванное дыхание. Теперь оно одно на двоих и с горьким привкусом алкоголя, оседаемого на губах.
Я помню только жаркие прикосновения к телу, как подушечки пальцев ведут по коже, как скользят по ягодицам и обхватывают их, чтобы заставить меня всхлипнуть от оглушительной волны жара, ударяемого вниз живота.
Грудь ноет, и ничего не может облегчить состояние, кроме…
— Я сейчас немного выпивший, но я еще могу остановиться, если не готова ты. Яна, скажи мне, как себя вести, пожалуйста, потому что у меня крыша едет, — Богдан выхватывает ключи из заднего кармана и стоит со мной на весу у двери своей квартиры. Он весь пунцовый, а в бедро упирается внушительная выпуклость.
Я взрослая девочка и точно понимаю, что последует за моим положительным ответом.
Но вместо ответа просто целую его, проводя языком по нижней губе. Богдан хрипит мне в рот и с силой притягивает к двери. Я упираюсь спиной в прохладную поверхность, пока он пытается попасть в скважину, ругается мне в рот, но в итоге открывает злополучный замок.
Мы вваливаемся в квартиру, и Бодя с ноги хлопает дверь, закрывая ту одним махом.
— Я только в замок херово попадаю, не волнуйся, — снова пошло шутит он, вызывая мой смех.
Слышится звук рвущейся ткани. Это расходятся «по швам» мои колготки.
Чувствую, как по спине разливается лавой невозможное чувство, мне сложно даже понять его, осознать, но в нем я горю, хватаясь за плечи Богдана. Он прижимает меня к себе ближе. Алчные укусы и жаждущие поцелуи обрушиваются на губы, сминая мягкую кожу.
Наверное, я никогда еще так не целовалась, никогда не испытывала тот спектр эмоций, что испытываю сейчас. Дышать практически не получается, и я задыхаюсь, теряясь в ощущении ласки от моего спецназовца.
У меня пекут губы, они горят и немеют от того напора, с которым мой Богдан обрушивается на них.
Он приподнимает мои волосы и смещается с губ на шею, вниз по ложбинке прямо к груди. Платье собирается на талии, пока широкие ладони массируют ягодицы, посылая точечные импульсы вниз живота.
От Исаева пахнет чем-то очень свежим и алкоголем, мне нравится…эта смесь. Крепкий парфюм ассоциируется только со взрослым мужчиной, а от Богдана пахнет именно им. И я точно подсела на этот запах, стараясь вдыхать его чаще и больше.
И так ведь окутана им, но хочется больше…
Обдает жаром. Волосы на всем теле встают дыбом, когда Бодя проезжается губами по вставшим пиками соскам. С силой зажмуриваюсь и так стараюсь дышать, но не получается. Внутренности раздуваются под давлением.
