— Поместье господина Изу намного богаче и рабов намного больше. В среднем около двухсот-трехсот человек в разные периоды времени. Рабы разные: степняки, местные и грыны. В одиннадцать меня перевели в гарем. Среди них не было особо кого-то необычного или важного из того, что я знаю. Разве что много интересного узнала о порядках внутри, подковерных интригах, да и разные моменты у слуг. Многие были потомственными рабынями. Даже потомственными наложницами. Народы все те же, отличие разве что в наших сестрах — блондинках, Эрике и Марисе. До четырнадцати лет я с ними даже дружила, поскольку общалась с их отцом, Йеном. Собственно, с моей подачи у него появилась возможность общаться с ними. Его поселили на территории слуг в отдельном помещении. Я вам про него рассказывала…
— Стой. А что вообще за Йен? Вроде мидистское имя.
— Так он и был мидистцем. Блондин такой, из бывших военных, с уставшими сине-зелёными глазами.
— Интересно. Что это был за раб? Раб же?
— Да. Его охраняли и это несмотря на ошейник. Близко подпускали только нас, детей и то не всех. Да и дети к нему не стремились особо. Я как-то подралась с девочками и меня наказали. Он увидел меня перебирающей зерно во дворе. Решил помочь. Потом уже выяснилось, что он отец девочек.
Йен с моей подачи даже смог с ними общаться. До этого не решался. Да и больно это … когда твои дети, но не твои. Он думал, что лучше их и не знать. Но привязавшись ко мне, не смог устоять. Плюс ошейник у него был не стандартный. С очень ограниченным радиусом действия. Я в первый раз такое видела. Буквально его помещение, небольшой дворик и все. Знаю, потому что он часто пищал, когда Йен подходил слишком близко к разрешенной границе.
Девочки тогда были благодарны, что смогли вообще узнать своего отца.
Правда, через пару лет нам запретили с ним общаться. Девочкам вообще запретили выход из гаремной части.
— Почему?
— Не знаю. Нам не объясняли. Может он сделал что-то, может просто повзрослели.
— А дети у него ещё были?
— Конечно. Его использовали для выведения светлых рабов. Были и мальчики, и девочки. Чаще темноволосые рождались, но вот эти две девушки и ещё парень был — светлые. Я его в детстве видела. Потом у Йена ещё три дочери есть. Им сейчас пятнадцать. Внешне, правда, больше на матерей похожи. Но волосы светлее местных.
— Да. Занятно. А сейчас он как?
— Никак. Он натравил на себя охрану через год после того, как ему запретили общаться с девочками. Вывел охрану из себя, и они его в порыве гнева убили. Хозяин потом рвал и метал. Охранников вздернул. Йен это специально. Да и с одним из охранников он и так был сильно на ножах. Йен уже давно хотел умереть. Я его жалела, пыталась отговорить, но ему была невыносима такая жизнь. Да и семью создать ему не давали. Если нравилась какая женщина, то ему ее оставить не позволяли. Как только забеременела, приводили других, а ее уводили. Если отказывался — опаивали зельем. Так что повлиять на что-то в его положении было сложно. Убежать — не убежишь. Покончить с собой — не покончишь. Вариантов было немного.
— И много таких мидийцев было? — выдал Колин с видим ищейки, почуявшей дичь. Аж вытянулся весь в мою сторону. Взгляд острый, холодный, с огоньком азарта в глубине. Э-эх… благо это не я та дичь, след которой он взял. А то ведь с таким лицом и порвал бы на кусочки, да не заметил.
— У нас только Йен, но он же мне говорил, что при захвате их как минимум было двадцать человек. Да и мама Ариша говорила, что светлые рабы были раньше большой редкостью. А после войны их стало намного больше. По многим домам появились метисы именно после этого. Позднее дети все появлялись и появлялись такие. Потому никто и не удивлялся мне. Думали я такая же.
Колин довольно оскалился, сложил руки домиком и положил на них подбородок. Я уже поняла, что он так делает, когда что-то высчитывает, обдумывает.
— Думаю это то, что мы искали. Итак, подведем итог: выходит, что они вернули не всех военнопленных.
В мирном договоре четко прописывалось, что возвращаются все военнопленные кроме мертвых. Мертвых не возвращали так как талийцы их сжигают, чтобы не плодить заразу. Договор закреплён магией. То есть неразрывный и нарушить его невозможно. Вопрос как?
— Это по твоей части. — развел руки в стороны Ким. — Я в политике несилен. Ты знаешь.
— Эм… Может это люди, захваченные уже после войны? Купцы, охранники или ещё кто из Мидисы?
— Нет. Не то количество, если отталкиваться от твоего рассказа. Наши не так часто путешествуют в Талию.
— А может они и не нарушали договор? Может, сделали их как бы мертвыми перед временем передачи? — размышляла я в слух.
— А такое реально? — заинтересовались оба мага.