— Знаю, — внезапно ответила Агнешка. — Ты — мой возлюбленный. Янко.
— Да. Да, — тихо и радостно подтвердил мольфар. — А как тебя зовут, помнишь?
— Помню, — после короткого молчания ответила мавка. — Агнеш. Агнеш меня зовут.
— Идём, Агнеш.
Янко потянулся к ней ладонью, и мавка тут же отпрянула. Она с жадностью и испугом взирала на протянутую руку, боясь притронуться к человеческой плоти. Ей хотелось этого, но и страх был невероятно силён. Однако Янко так и не убрал ладонь, и Агнешка ответила на его жест.
— Чудеса, — вздохнул Чугай то ли с облегчением, то ли с досадой. — Всё нынче перепуталось. Всё смешалось. Мне с таким уже не сладить. Старый я стал.
Юстына, что всё время вилась у его корневищ, тоже о чём-то задумалась, глядя на то, как мольфар ведёт к ним навстречу мавку. Никому и никогда она бы не рассказала о таком, но в те минуты Юстына тяжело и печально жалела, что никогда не встречала она в своей жизни подобных сильных чувств. Это как же надо любить человека, чтобы и посмертно доверять ему, тянуться к нему?..
— Идём, — тем временем зазывал Янко Агнешку, провожая её к дверям дома.
Чугай дальше не пошёл, он вернулся в лес — пережидать поднявшийся буран среди своей родной стихии.
Двое влюблённых ступили на порог дома вештицы. Тотчас за ними пришла и Юстына, которая живо перекинулась обратно в человеческий облик. На этот раз Янко совсем не заметил её великолепной наготы. Он был полностью увлечён Агнешкой.
Хоть и мог Янко взять её за руку, тепло ладони Агнешки и самого её прикосновения он не ощущал. Эти чувства точно проваливались в неизвестность, Янко не успевал их уловить. Пребывая в некоем подобии тела, Агнешка оставалась совершенно бестелесной. Раны её как бы затянулись и исцелились, но в самом деле продолжали стонать и кровоточить невидимо.
Агнешка виделась далёкой и прекрасной, но изнутри заполняла её вовсе не красота и стать, а гниющая злоба, обида и страшное непонимание случившегося. Что-то она припоминала, а что-то никак не могла припомнить. Что-то слегка будто трогало её чуткую самость, но в основном сковывало ледяным безразличием.
Она была простой девушкой и названной ведьмой. Была приёмной дочерью мольфара и преданной дочерью своего любящего отца. Она любила и была любима. Но всё это происходило где-то далеко, за сотни лет до этого вечера. И Агнешке не удавалось сложить оно с другим, уравнять и расставить в нужном порядке. Бродя мутным взором по стенам Космининого жилища, она едва ли понимала, где находится сейчас и почему.
Тем временем Юстына сняла с гвоздика большой пуховый платок, завернулась им и зевнула устало. Однако, говоря начистоту, не усталость её пробрала и не скука, а странная тягостная печаль. Юстына глянула на мавку и мольфара, державшихся за руки, вздохнула.
— Идёмте.
Все трое прошли к Космине, которая, как и в прошлый вечер, оставалась на том же месте — в своём излюбленном кресле-качалке напротив горящего очага. Возможно, тут она проводила далеко не одно десятилетие и почти приросла к своему месту.
Тем не менее, в этот раз старая вештица повела себя куда живее. Присутствие мавки заволокло комнату бледным тягучим туманом, что исходил от тлеющего тела. Бремя распада ощущалось особенно остро в замкнутом пространстве. И Космина сразу повернулась к вошедшим.
— Уходили вдвоём, а пришли трое… — задумчиво проскрипела она. — Стало быть, ты — и есть Агнеш?
Космина обратила свой бесцветный взор на незнакомое существо, похожее на молодую девушку, но по сути своей переставшее быть человеком.
— Да, — ответила Агнешка. — Только я не знаю, что со мной.
— Помнишь, как ты умерла?
— Не помню… Помню только, кто виноват, и кто должен поплатиться за это.
— И кто же?
— Отец Тодор, — произнесла Агнешка и невольно вздрогнула.
Она глянула на Янко, вновь пытаясь что-нибудь припомнить. И наконец вспомнила ласковое прикосновения гребнем к своим волосам. Агнешка провела пальцами по переплетённым косам и слегка улыбнулась.
— Люба моя, — заметив её улыбку, сказал Янко, — забудь о мести. Теперь мы сможем быть вдвоём. Я добыл хладную руту, чтобы вернуть тебя. Чёрт с ним с Тодором. Мы есть друг у друга…
— Не так всё просто, — перебила Космина. — Ежели она требует справедливого суда, то должна его получить. Иначе душа её сгниёт от злобы.
— И как быть?
— Убьём его, — тотчас предложила Юстына. — И дело с концом.
Старая вештица негромко хохотнула:
— Бездарный суд. Да и слишком уж нежный для таких преступлений.
— И то правда, — согласилась Агнешка. — Я сама ему отомщу. За себя. И за других загубленных им тоже. Только мне нужно тело, чтобы добраться до него.
— Будет тебе тело, — кивнула старая вештица. — Моя приёмышка обернётся тобой, и ты свершишь свою месть, какой пожелаешь.
Космина подозвала приёмную дочь. Та наклонилась к сморщенному лицу, и старая вештица что-то шепнула ей на ухо. Затем она ласково попросила Янко:
— Отдай мне хладную руту. Покуда вы ходить будете, я всё подготовлю для ритуала.