«Дочь Монтесумы» один из лучших романов на сюжеты, взятые из эпохи великих географических открытий. Особенно привлекательны две черты, характерные для этого романа и резко отличающие его от массы буржуазных квазиисторических «колониальных» романов. Первая черта — глубокое сочувствие освободительной борьбе угнетенных народов Мексики против европейских колонизаторов, в данном случае — испанских конкистадоров. И вторая черта — ярко выраженная антиклерикальная направленность; можно употребить даже более широкое определение — антирелигиозная направленность романа «Дочь Монтесумы».
Произведения «авантюрно-колониального» жанра, наводнявшие и наводняющие западные книжные рынки, обычно подчеркивают превосходство «белых» (то есть людей европейского происхождения) над «цветными», изображают жестоких колонизаторов носителями высшей культуры и «христианской морали». Этого нет в книге Хаггарда.
Писатель с глубокой симпатией относится к коренным жителям Мексики. Его герои, индейцы, часто превосходят европейцев умом, благородством и мужеством.
Герой романа, «Дочь Монтесумы» Томас Вингфилд, от имени которого ведется рассказ, конечно, лицо вымышленное. Родина его — Англия, но он смешанного происхождения: отец Томаса — англичанин, живший ранее в Испании и там пострадавший от преследований «святейшей инквизиции», мать — испанка, убитая испанцем же, ее родственником. Свои «воспоминания» Томас пишет в глубокой старости, сразу же после разгрома (1588 г.) «Непобедимой армады», отправленной из католической Испании против протестантской Англии. В связи с такими обстоятельствами Хаггард правомерно приписывает антикатолические и антииспанские настроения герою своего романа: «Испанцы… творили такие жестокости, которые не снились даже язычникам-ацтекам, во имя Христа они каждодневно нарушали все его заветы» (глава I). Ив самой Испании «…дьяволы предают пыткам мужчин и женщин. Там они сжигают людей живьем во имя Христа» (глава II).
Хаггард не рисует своего героя ни воинствующим безбожником (что исторически трудно было бы оправдать), ни суровым пуританином, фанатично отвергающим все церкви, кроме своей собственной, и все верования, кроме тех, которых придерживается его община. Томас Вингфилд по замыслу автора — средний английский христианин конца XVI века. Однако иногда, в минуты просветления, он начинает понимать, что любая церковь, христианская или языческая, — это тупая и жестокая сила, требующая человеческих жертв.
Вывод, — уже не антицерковный, а антирелигиозный, — до которого не додумался Томас Вингфилд, автор влагает в уста пленительной героини своего романа, жены Томаса, индейской «принцессы» Отоми: «Бог? Нет никакого бога! Было время, когда я усомнилась в богах своего народа и обратилась к твоему божеству. Но сейчас я отвергаю и проклинаю его!» (глава XXIX). Это крик отчаяния женщины, видящей гибель свободы своего народа. А когда женщина-мать, Отоми, узнает о гибели сына — мальчика, убитого испанцем, и отец, Томас, пробует утешить ее словами: «Есть высший судия!», она с гневом восклицает: «Неправда! Я этому не верю…» (глава XXXVIII).
Как и Томас Вингфилд, индианка Отоми — лицо вымышленное. По роману Хаггарда она была дочерью властелина Анауака (страны ацтеков) Монтесумы — «последнего императора ацтеков», как его часто называют историки; по материнской же линии «дочь Монтесумы» унаследовала звание верховного вождя народа отоми. Здесь следует указать, что случаи, когда верховными вождями индейских племен были женщины, отмечаются участниками некоторых испанских завоевательных походов первой половины XVI века, то есть именно того периода, к которому относятся события, описываемые в романе Хаггарда. Так, в отчете об одном из самых замечательных походов этого времени — военной экспедиции Эрнандо де Сото (1539–1543) в юго-восточные области Северной Америки — прямо говорится, что, по словам разведчиков, одной из этих областей, расположенной по реке Саванне (впадает в Атлантический океан к северу от Флориды), «…управляет женщина, живет она в изумительно большом городе, многие окрестные вожди подчинены ей и одни из них приносят ей дань одеждами, другие — золотом». Правда, когда испанцы пришли во владения этой сеньоры, оказалось, что ее «столица» — обычный индейский поселок, а вместо золота она могла «одарить» их лишь большим количеством речного жемчуга, но ее власть над своим народом и окрестными племенами подтвердилась.
