Жуткий яростный вой, уже почти не способный напугать, проник в опутавшее вязкими щупальцами сонное марево, рассеивая морок, испуганные крики и треск веток под ногами достигли ушей сладостной музыкой, сменив нечеловеческие вопли из рассыпающегося сна. Мертвенно тусклый лунный свет ударил по глазам, болезненно ослепив… похожие на призраков фигуры в черных плащах надвигались по склону, словно паря в воздухе.
***
— Луртц! Не забывай, кому ты служишь…
Силмэриэль со все возрастающим страхом и раздражением ударила рукой по совершенно не пугающему ее Палантиру… больно, как от любого другого камня, вот и все, что он может ей сделать. Глупо и бессмысленно бить неживое и бессловесное.
Многодневная (сколько их прошло, она не могла сказать даже примерно) сосредоточенность почти полностью выбила из реальности, и коварно лишила сил, враз утекших в незаметно подступивший во все плотнее обволакивающем сознание полумраке миг. Темное пламя Ока не беспокоило ее более, видящий камень послушно показывал примостившееся у заброшенного тракта на границе Хоббитании Пригорье и болота Глухоманья.
Прикажи оркам убить следопыта и хоббитов, забирай кольцо и возвращайся… ты же этого хотел!
Он вернется в Изенгард, не может не вернуться… идти одному в Минас Тирит было бы безумием, и тогда…
Кольцо губительно для смертных… глупая! Или ты гораздо более жестокая девочка, чем я думал?
Если кому и говорить подобное, то только не ему — Саруман Белый последний, кто вправе упрекнуть ее в жестокости. Усталый разум машинально ответил на обвинение, не заметив ничего странного.
— Жизнь губительна для смертных, папа! Она обрывается быстро и навсегда, с кольцом и без кольца!
— То есть ты не расстроишься?
Что? Отец не сумел скрыть разочарования, и… откуда он опять взялся в ее сознании? Не дававший ей покоя сотни лет голос не успел стать чем-то пугающим и необычным… Помрачившееся сознание начало путаться в деталях, забыв, как все изменилось.
— Боромир!
Она чувствовала связь все слабее — от усталости, расстояния, или он отдалился от нее, не сумев преодолеть охватившие сомнения? Или это отец… он вот-вот вернет себе принадлежащее по праву, что она ни за что не желает отдавать, если ничего не сделать.
Силмэриэль в панике оглянулась — черные стены колебались перед глазами, подергиваясь туманом, попытка вглядеться отдалась болью в висках и тошнотой. Посох… она оставила его рядом, и он никак не мог забрать, все не желал находиться, пока с глухим стуком не упал на пол.
Словно отец вот-вот опередит ее, Силмэриэль, не стараясь сохранить равновесие, потянулась за укатившимся в сторону древком, слабо белеющим в углу, и, неловко упав на колени, судорожно сжала в руке безупречно гладко обточенное дерево. Почти неощутимая боль в коленях без следа прошла от разлившегося в груди облегчения… ничего еще не потеряно, пока он у нее, она сможет все исправить.
— Орки снова подчиняются мне, Силмэриэль. Они схватят тебя, если я им прикажу.
— Они не посмеют… или умрут!
Зрение постепенно становилось четче, позволяя видеть выход и уходящую вверх спираль лестницы. Ей придется пойти туда, пока он сам не спустился за ней… и орки не явились исполнить приказ хозяина. Что именно папа мог им приказать, думать и узнавать не хотелось, от раскалывающей голову почти нестерпимой боли тошнило и без этого.
— Не все, сил не хватит! Оставшиеся накажут тебя за плохое поведение… и за то, что мне придется делать новых.
— Нет, это мне придется!
Не может же… все так обидно закончиться, когда она только узнала вкус свободы и… счастья? Последнего пока нет, но может и хочет наконец узнать.
— Прочь!
Силмэриэль замерла в нерешительности, прижимая к груди так и норовящий вырваться из рук гладко отполированный видящий камень. Она так и не успела выбросить его в Изен, «извини, Гэндальф», времени и возможности уже не было. Тусклый свет ущербной луны обжигал разучившиеся видеть мир глаза, а солнечный просто убил бы ее на месте.
Плотоядно оскалившийся рослый полуорк взвыл, опаленный разрядом, остальные злобно заворчали, пятясь назад. С раздражением и испугом почувствовав усилившееся головокружение и слабость в ногах, Силмэриэль бросила Палантир в полузасыпанную заброшенную шахту. Возможно, отец не скоро найдет его там, а орки слишком глупы, чтобы помочь.
И, изо всех сил стараясь не споткнуться на каменных ступенях — это могло стать концом — отступила назад, за спасительную дверь башни.
========== Часть 12 ==========
«Убейте всех!» — Хотя отец и не говорил вслух, холодное безразличие и спокойствие царапнули слух резким диссонансом. Он специально открыл для нее сознание, позволив услышать отданную Луртцу команду.
Ведущая к вершине Ортханка лестница лишь смутно угадывалась в темноте, и никогда еще не казалась столь бесконечной… Силмэриэль даже начала думать, что ошиблась с направлением и бежит по полустертым каменным ступеням не к дарящему призрачную надежду ночному небу, а все глубже вниз, в объятия безнадежной Тьмы. Шаркающие шаги сзади были стуком крови в висках, или сразу предавшие новую хозяйку орки уже торопились исполнить приказ отца?
