Гэндальф вздрогнул от сотрясшего столик удара и приглушенного зажавшей рот рукой крика и, прежде чем обернуться, прикрыл глаза, что-то невнятно бормоча себе под нос. Старчески узловатые пальцы неловко запутались в кармане плаща, пытаясь нащупать коварно завалившийся в прореху крохотный пузырек.
— Эликсир должен был действовать лучше. — Лицо Галадриэль побледнело и исказилось, словно ей тоже стало больно, полупрозрачный белый носовой платок, украшенный ажурной гладью вышивки, мгновенно покраснел, напитавшись вытекающей кровью. Левая рука Владычицы, по прежнему закрывающая рот потерявшей сознание девушки, заметно подрагивала.
— Она может потерять дитя, — озабоченно покачал головой Гэндальф, выливая прямо на истекающую кровью рану новый эликсир. Выскользнувшая из еле сумевших ее отвинтить пальцев пробка хрустнула под ногами, заставив испуганно вздрогнуть не только мага, но и Галадриэль. — Возможно, в этом дело.
— Тебя это действительно волнует? — голос Галадриэль по-прежнему звучал глуше обычного и чуть дрожал, но искры прежней решимости зажглись в глазах, вернув щекам легкий румянец. — Нам нужно спешить. Ей уже лучше, видишь? Идите, я догоню. — Владычица мягко обняла Силмэриэль за плечи, заглядывая в почти лишенные зрачков глаза, и подтолкнула к сильнее, чем обычно, сгорбившемуся Гэндальфу. — Тебе будет лучше без него, правда.
Стараясь не касаться испортивших полированную поверхность кровавых разводов, Владычица неожиданно спокойно положила в шкатулку отрезанный палец, лишь чуть поморщившись от безотчетной брезгливости.
— Только прикажу кому-нибудь из слуг отдать это хозяину, когда он вернется.
***
Слабее и бесполезнее аданов только их мечи. Проклятье!
Неприятно тяжелый и неудобный для левой руки меч столкнулся в воздухе с призрачным клинком и беспомощно отскочил в сторону, как от магического барьера, едва не улетев в Андуин. Пальцы не разжались лишь потому, что мгновенно онемели от пронизавшего ладонь жгучего холода.
Как далеко зайдет летающая тварь в подчинении ему, способна ли биться против создателя и прежнего хозяина? Майа отшатнулся в сторону, пытаясь выиграть время — сковавшая пальцы болезненная слабость отступала слишком медленно — чтобы дотянуться до сознания существа, нужна была пара мгновений покоя и безопасности… до смешного мало и невероятно много.
Фарамир, отвлеки их!
Вряд ли адан решится это сделать… или почти сразу погибнет, попытавшись. Колющая ледяными иглами боль свела судорогой онемевшие пальцы, отбирая силы и мешая сосредоточиться. Поддерживаемые черным чародейством Майрона живые мертвецы оказались гораздо сильнее, и менее подвластны не до конца вернувшимся силам, чем он рассчитывал… с болезненно ранящей самолюбие реальностью осталось лишь смириться, и срочно придумать, что делать. Чем быстрее, тем лучше.
Еще пару мгновений назад — затуманенное холодом и непрошеной тревогой сознание потеряло счет времени — отражавшая лишь безмятежную синеву осеннего неба Великая река потемнела от орочьих плотов и лодок. Безрассудно ввязавшийся в смертельную игру в прятки с кольценосцами братец некстати взглянул на оскверненную переправляющимися воинами Майрона воду и, вздрогнув, споткнулся о разрубленный пополам шлем.
Защити его!
Уверенности, что летающая тварь поймет и послушается, не было никакой, также как и здравых мыслей. Рука сама поднялась, целясь в бывшую тысячелетия назад человеческим лицом пустоту под капюшоном — ударить в грудь было разумнее и не так больно, но назгул сохранил бы свою омерзительную нежизнь.
Давно истлевшие мертвецы должны рассыпаться черным пеплом, а не служить Майрону и пугать его дочь — даже если за удар придется заплатить мучительной болью от пронзивших ладонь ледяных игл. Назгул отшатнулся, поднимая меч, но моргульский клинок не успел преградить путь человеческому. Да!
Получи великий дар Эру людям… сдохни уже.
А он наконец получит свой… в Минас Тирите. Пересилившее боль удовольствие сладко сжало сердце, заставив замереть, как от любви. Почти как от любви. Силмэриэль бы порадовалась, что проклятых тварей стало меньше, а скоро не останется совсем. Порадуется… уже сегодня в Белой крепости. Коварно заползший в душу страх больше не увидеть ее — всего лишь проклятие, ставшее сильнее и мучительнее дара от долгого ожидания и неизвестности.
Майа прикусил губы, глядя почти невидящим взглядом на придавленный телом павшего воина меч, сил нагнуться и поднять его пока не было. Навязчивые и опасные рядом с врагом мысли не получалось контролировать — он исцелится только в Минас Тирите, когда все окажется неправдой.
Не наделенная в отличие от настоящих драконов разумом тварь, надсадно шипя, сбила оставшегося кольценосца с ног ударом шеи… серьезно вредить бывшему хозяину она не могла, или боялась. Но нанести последний удар задетому моргульским клинком «брату» все же не дала. У адана еще есть шанс, возможно — отравленное лезвие не сломалось, оставив в ране смертоносный обломок, а лишь скользнуло по левому боку. Если назгул не добьет его, или не… Да, провалиться им всем в Пустоту до конца мира!
