Нейт с отчаянием посмотрела в сторону открытой двери, ведущей на улицу. Мускулистый надзиратель стоял на пороге, следя за порядком. Мощная фигура полностью перекрывала выход. За спиной надзирателя Нейт увидела кусочек звёздного неба — воплощение свободы, которой она так желала. От двери веяло прохладой пустынных улиц, и девушка представила, как бежит по ним с бешено бьющимся сердцем. Неожиданный рывок заставил вернуться в реальность. Нейт так погрузилась в свои видения, что не сразу вспомнила, где находится. С ужасом она поняла, что лежит спиной на мокром столе среди грязных тарелок и чашек, прямо в кружеве пивной пены. Над собой она увидела красную рожу со сверкающими глазами и перекошенным от похоти ртом. Клиент расположился между её раздвинутыми ногами и пытался развязать схенти. Если до этого Нейт с трудом представляла, как себя пересилит и отдастся незнакомцу в уединении своей комнаты, то теперь, когда поняла, что её собираются взять у всех на глазах, впала в панику. Каждый из присутствующих увидит её такой — слабой, раздавленной, подчиняющейся. Мужчины будут глазеть и возбуждаться, наблюдая за её унижением. Хотелось выть, царапаться, звать на помощь, но она понимала — бесполезно. Насильник просто зафиксирует её руки над головой или предоставит это сделать своим товарищам. Пока двое будут её держать, остальные подсядут ближе, насмехаясь и комментируя, а возможно, и дожидаясь своей очереди. И это на глазах у Айни, Тефии и злорадно скалящейся Сенебтиси — всех тех, кто ещё не поднялся с клиентами на второй этаж.
Одной рукой Нейт скользнула по бычьей шее насильника, пытаясь нащупать заветную точку, прикосновение к которой превращает человека в скулящее, умоляющее ничтожество. Ей казалось: она правильно запомнила место, куда надавил хозяин, — волшебный узелок за голубой жилкой, где чувствовалось биение самой жизни. Но, похоже, что-то Нейт делала не так. Пальцы скользнули ниже — никакого эффекта. Надавили сильнее — снова ничего. От беспомощности хотелось рыдать.
«Неужели это будет повторяться снова и снова? Неужели я всегда буду такой беззащитной?»
Она вспомнила старого египтянина, чья голова оказалась крепче кувшина. Перед мысленным взором промелькнула череда оскаленных лиц и сменилась одним — красивым, молодым, но самым ненавистным. Лицом главаря разбойников. Кожа горела от фантомных прикосновений, и каждое новое насилие увеличивало ненависть к своему телу, слабому телу женщины, не способной за себя постоять.
«Это уже третий раз, — подумала Нейт. — Третий! А я опять ничего не могу сделать!»
Когда Нейт отчаялась и решила, что насилие неизбежно, то увидела приближающуюся к столу Айни. Вероятно, девушка собиралась напомнить клиенту, что на втором этаже есть свободные спальни и необязательно придаваться любви здесь, на виду. Или хотела рассмотреть всё в подробностях? Но случилось то, чего Нейт не ожидала: Айни обняла распалённого клиента и, повернув к себе лицом, что-то жарко зашептала на ухо. Одна рука настойчиво гладила оголённый торс, другая — скользнула вниз, помогая развязать схенти.
— Пойдем.
Нейт видела, как двигаются красные губы, задевая ушную раковину, но различала только отдельные слова:
— Лучше… понравлюсь больше… наверх…
Шепот Айни заворожил даже её, растерянную, измученную сопротивлением. Мужчина повернулся к столу спиной и как был, обнажённый, словно на верёвочке, последовал за жрицей любви к тёмной лестнице за перегородкой.
Из всех девушек в борделе Айни единственная не выглядела как шлюха. Непостижимым образом она умела внушить к себе уважение, так что даже Панахази не решался поднимать на неё руку. Нейт завидовала умению Айни себя держать: чем бы рабыне ни приходилось заниматься, она делала это с достоинством и спокойной уверенностью.
И тут Нейт осенило.
«Я могу быть такой же, — подумала она. — Почему бы мне самой не выбрать себе клиента. Не старого вонючего погонщика верблюдов с обвисшим пузом, а кого-нибудь, кто не вызовет у меня отвращения. Молодого и привлекательного, если, конечно, здесь такие найдутся».
С этими мыслями она пристально оглядела зал, и на мгновение ей показалось, что в мире больше не осталось молодых и симпатичных мужчин, — одни чавкающие старики, заливающиеся дешёвым пиво. Но потом взгляд упал на стройного длинноволосого юношу, одиноко сидящего за столиком в углу рядом с лестницей.
«Вот он, — обрадовалась Нейт. — Теперь всё зависит от меня».
Незнакомец выгодно отличался от остальных посетителей пивной — морщинистых и волосатых кочевников — и, судя по всему, хотя бы раз за последние двое суток искупался в реке, так что его даже можно было назвать относительно чистым. А ещё его не обступала толпа пьяных дружков, и сам он, похоже, не успел упиться до скотского состояния.
