Гиант сжал кулаки. Шумно вдохнул и выдохнул. Приблизился к кровати и опустился на колени между обнажённых бёдер рабыни. Нейт не возражала. Прошлой ночью они заключили некое молчаливое соглашение, условия которого собирались соблюдать неукоснительно. Гиант получал тело своей любимой, но не её душу, Нейт — чуть больше свободы.
Склонившись, он поцеловал её между раздвинутых ног. Прежде Гиант не занимался подобным, но вознамерился в совершенстве овладеть этой техникой, чтобы компенсировать свой недостаток. При виде нагого женского тела, Гиант испытывал благоговейный трепет, омрачённый печалью. Ему нравилось ощущать Нейт на языке, вжиматься носом в безволосый лобок, вдыхая острый запах чужого желания. Но даже в момент наивысшей физической близости, его любимая оставалась холодной и отстранённой. Гианту не удалось сорвать с её губ ни одного стона. Он старался изо всех сил, но опыта не хватало. Всё получалось неуклюже, неловко. Когда ему удалось привести любовницу к пику, Гиант ощутил триумф: он, евнух, сумел доставить женщине удовольствие! Но радость сменилась опустошением. Физическая близость, как это часто случается, не переросла в духовную, и каждый ощутил себя ещё более одиноким, чем был до разделённой постели.
Позже Гиант не раз вёл долгие мучительные споры с самим собой. Незначительные крупицы гордости, что в нём остались, убеждали отказаться от унизительной роли, отойти в сторону, позволив Нейт видеться с любимым без него, Гианта, как обязательного промежуточного этапа. Ревность, наоборот, требовала запретить им встречаться. Гиант прислушивался то к одному, то к другому голосу, но понимал, что, уступив любому из них, потеряет единственное, что делает его счастливым. Нейт. В конце концов, он мог выбирать лишь между бледным подобием отношений и полным их отсутствием. Между иллюзией и абсолютным Ничто.
И он знал, что выберет.
Кархедон ждал её в укромном уголке дворцового сада, где сидел на низкой скамеечке и удочкой ловил рыбу в искусственном водоеме. Слуги следили за тем, чтобы в озере не переводились жирные карпы, но глубокий тазик у ног правителя был пуст. Нейт вспомнила, как три месяца после смерти отца они с матерью питались сушеной рыбой: та стоила дешевле хлеба, не говоря уже о мясе, которое простые люди могли позволить себе только по большим праздникам. Нейт не любила мысленно возвращаться в прошлое. Оно напоминало море: слишком глубоко надо погрузиться в темную холодную муть, чтобы найти на дне редкие жемчужинки хороших воспоминаний.
— Вы посылали за мной, мой повелитель, великий и могущественный Кархедон. — Поклонившись, Нейт опустилась на маленький коврик у ног правителя. Старик даже не взглянул в её сторону.
— Завтра я устраиваю охоту и хочу, чтобы ты на ней присутствовала.
— Это огромная честь для меня, о великий номарх. Простите мою дерзость, но на кого мы будем охотиться?
— На священных животных Собека, грозных речных владык.
Крокодилы.
Руки затряслись. Если бы Нейт не сидела, то пошатнулась бы от внезапной слабости.
Кархедон действительно оказывал ей великую честь, приглашая поучаствовать в любимом развлечении знати. Любая наложница пришла бы в восторг, но Нейт почувствовала себя так, будто к её шее привязали тяжёлый камень. С тех пор как погибла Ламия, жёлтые воды Нила внушали девушке панический ужас. Нейт задрожала. Завтра она увидит ужасных тварей, загрызших её сестру.
— Мой повелитель, я… — прежде чем она успела произнести хоть слово, Кархедон раздражённо взмахнул рукой, молча приказывая удалиться. Не смея ослушаться, рабыня поднялась на ноги и потерянно побрела во дворец. Только к ночи ей удалось успокоиться и немного прийти в себя.
Ладья рассекла островок папируса, и вверх взмыло целое облако водоплавающих птиц. Несколько наложниц от неожиданности ахнули: дикие утки, казалось, заслонили собой всё небо. Стоя на носу лодки, один из лучших воинов Кархедона — младший сын какого-то незначительного вельможи — занёс над головой метательную палку и бросил. Изогнутая деревяшка, напоминавшая бумеранг, со свистом пронеслась в воздухе и ударила птицу в шею. Раздались громкие восторженные крики. Сбитый гусь рухнул в заросли тростника. Оттуда его принёс охотнику ручной кот, следующий за ладьями вдоль берега.
Сам Кархедон в охоте не участвовал, но с интересом следил за происходящим, расположившись в тени на корме, окружённый рабынями и наложницами. Рядом в гнезде из мягких подушек сидела Нейт и вместе с правителем потягивала пальмовое вино. За спиной чёрной тенью возвышался Гиант, обмахивая номарха и фаворитку опахалом из страусовых перьев.
