Ночью, когда лодка Ра уходила под землю, отправляясь в своё опасное путешествие, Гиант складывал с себя обязанности главного евнуха и передавал эстафету страже, которая охраняла ворота в гарем. Любимых наложниц, таких, как Нейт, запирали, и находиться на восточной половине дворца после наступления темноты было опасно. Если кто-то увидит Гианта, покидающего спальню фаворитки номарха или хотя бы просто идущего по безлюдным коридорам гарема, его ждёт верная смерть. Какое безумие им овладело, что он об этом забыл?
— Ты приходишь ко мне каждую ночь. Зачем? — прошептала невольница.
Гиант вздрогнул. Он не знал, что сказать. Язык прилип к нёбу, а губы казались тяжелее гранитных блоков. С кошачьей грацией девушка поднялась с постели. Невесомо коснулась его щеки. Гиант задержал дыхание.
— Ты красивый.
Страх и паника исчезли, сменились болезненным возбуждением. Руки девушки скользили по мускулистой груди, гладили плечи и бёдра, заставляя дрожать под запретными ласками — ласками, которые ему, оскоплённому в детстве, никто и никогда не дарил. Гиант потерял голову. Он был уверен, что спит. Происходящее казалось слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Невольница коснулась губами его соска, и евнух, запрокинув голову, застонал. Он говорил себе, что надо остановиться, они рискуют жизнями, беспечно уступая желаниям, что в любой момент в спальню могут войти. Клялся: ещё минута, секунда этого острого, мучительного блаженства — и он оттолкнет любимую, но забывал о своих обещаниях. Теперь Гиант понимал, сколь многого был лишён в жизни. Почему он должен себе в этом отказывать?
Темнота окутала их плотным коконом, отгородив от внешнего мира. Гиант забыл, кто он и где находится. Казалось, будто Нейт непостижимым образом его исцелила, что там, под повязкой, где должна быть искалеченная, навсегда изуродованная плоть, его несуществующий член наливается тяжестью. На мгновение Гиант вновь почувствовал себя полноценным мужчиной. Но иллюзия развеялась, стоило Нейт попытаться приподнять его схенти. Гиант резко одёрнул набедренную повязку, надеясь, что девушка не успела разглядеть его раны. Падать с небес на землю оказалось невыносимо.
— Мне нечего тебе предложить, — сказал евнух с горечью.
«Вот всё и закончилось».
Нейт засмеялась, прижимаясь к Гианту:
— Так уж и нечего?
Бёдра соприкоснулись, и евнух подумал, что чувствует Нейт, вжимаясь пахом в его — искалеченный — и понимая: под повязкой ничего нет. Поглощённый переживаниями, он не сразу заметил, куда прокралась её ладонь. Палец рабыни скользнул в ложбинку между напряжёнными ягодицами. Смущённый, Гиант хотел её оттолкнуть, но не решился. Пока Нейт позволяла себя целовать, гладить обнажённые груди, ласкала в ответ, он был готов на всё. Как же он боялся, что любимая передумает, отстранится! Вспомнит, кто он. Пусть делает с ним, что хочет, только бы ощущать жар её тела, вдыхать запах волос! Лишь бы как можно дольше держать Нейт в объятиях!
Нейт упивалась властью: этот чернокожий гигант дрожал от страсти под её ласкающими ладонями. Она знала, как доставить ему удовольствие. Возможно, первое удовольствие в его жизни! Мысль опьяняла. Руки девушки легли на мускулистые бёдра, попытались стянуть повязку. Нубиец вцепился в ткань, замотал головой в ужасе от того, что любимая увидит его увечье. Представил, как брезгливо скривится её лицо, как она отшатнётся в отвращении. Его захлестнула паника.
— Я хочу посмотреть.
— Нет. Тебе… будет противно.
— Пожалуйста.
Он мог бы уложить её на кровать, опуститься на колени между раздвинутых ног, прижаться губами. И она бы забыла о своём глупом любопытстве…
— Сними схенти.
«Зачем ты меня мучаешь?»
Гиант уронил руки, позволяя себя обнажить. Физически ощутил её взгляд. Стоял, сгорбившись, опустив голову, — боялся посмотреть любимой в глаза и увидеть в них отвращение. Сам себе был противен. Тишина угнетала. Гиант попытался прикрыться, но девушка перехватила его руку, притянула мужчину к себе. Не произнесла ни слова утешения — молча поцеловала, и это было лучшее, что в такой ситуации она могла сделать.
Палец, смущая, вновь проник в его тело. Гиант ни на что не надеялся. Просто стремился всеми силами угодить любимой. Он привык считать, что нож работорговца вырезал у него всё чувственное под корень, отнял эту сторону жизни, такую важную для любого мужчины. Нейт доказала, что он заблуждался.
