С большим трудом я подняла глаза на друзей. Мисалиафа крепко обняла меня. Агний стоял с открытым ртом, а старый Ранн хмурился и это меня больше всего огорчало. Вообще, сложно было найти для меня человека, которого я бы уважала больше чем этого старика. Он был слишком добр и справедлив, слишком благороден. Мне было важно услышать от него одобрение. Но как можно было одобрить то что лежало у меня под ногами – я не знала, и судя по выражению лица Ранна – он тоже.
Первые ночные кошмары не заставили себя долго ждать… а спустя ещё два дня во двор Олимии вбежал Ранн и внезапно закричал так громко, что несколько Валькирий взвизгнули от неожиданности.
– Всем собраться во дворе! Мы уходим!!! Быстро! Что стоите?!Зовите всех, на нас идет армия!!! Наших людей слишком мало! Они уже близко!
Девушки заметушились и начали носится по двору, Олимия, стоя на пороге дома, что-то кричала Мисалиафе про близняшек и остальных дочерей. А его воины вбегали во двор и уводили послушниц в самую глубь леса, отдельными тропами, по паре человек. Агний с Ранном увидели Олимию и поспешили к ней.
По дороге к ним присоединилась и я, а затем и ещё пару десятков оставшихся Валькирий. Мы дождались Мисалиафу с близняшками Лисмой и Эйрой и самыми последними покинули брошенный двор. Толпой мы бросились бежать, рассекая густой вечный туман, в сторону холма. Со всех других сторон слышны били лишь крики борьбы воинов Вольфиага с нападавшими. Ранн кривился при каждом звуке и вскрике, словно они физически его пронзали острыми копьями, ведь в эти моменты каннибалы добивали лагерь молодых ребят, который должен был защищать Лумилисенну и всех Валькирий. Там, ценой своей жизни, эти двести человек давали остальным время уйти и спастись.
…Все случилось слишком внезапно… Разведчики просто не вернулись. Тут ещё и нападавшие в лесу два дня назад… Нас попросту нашли. Войско Рожера наступало на дом Олимии и лагерь Вольфиага. Им нужна была Ведьма. Им нужна была лишь я. Ведь это я всё заварила. И они знали, что я здесь. И откуда-то знали, что Вождя нет. Ранн громко и бранно не понимал, как это так произошло, и уводил девушек всё дальше через лес к берегу. Сзади уже слышалась погоня, а впереди рассеивался туман и заканчивался Туманный лес. За лесом лежала широкая поляна, а за ней острый утес, за которым лишь глубокое синее озеро. Я запыханно спросила у воина сколько было нападавших, но Ранн не знал сколько их прибыло, ему просто не успели это доложить. Он только узнал о нападении и тут же отправился нас выводить…
Вскоре мы выбежали на тот самый крутой утес. Сильный и влажный порыв воздуха дал понять, что далеко внизу была вода. Высокий берег давно превратился в обрыв, по сваленным в некоторых местах деревьям и торчащим корням, было понятно, что при сильных дождях, периодически, берег становится весьма высоким. Сейчас мы были на самом пике этого утёса и находились очень далеко от воды. А со всех сторон из туманного леса на нас выходили каннибалы Рожера. Самого его не было видно, но впереди шли лучники с его знамёнами: красное пламя с тремя перекрещенными мечами. А ещё ехал человек с пиратским платком на лысой голове и парой десятков метательных ножей за поясом. По тяжелому вздоху Ранна, при виде этого человека, я поняла, что мы окончательно попались и шансов у нас совсем немного, если они вообще есть… Тогда я ещё не была знакома с Эддером, самым первым шпионом у Рожера и известным убийцей по наёму, которому неведома была ни честь, ни жалость.
Валькирии стали в два ряда, полукругом за моей спиной. Я оказалась в центре, а прямо за мной стояла Олимия. Ранн был справа, у самого края и нервно посматривал на тянущего ядовитую ухмылку лысого шпиона.
Валькирии все как одна выпустили из длинных рукавов кинжалы и приготовились к битве. Было что-то магическое и грозное в этом сплоченном движении. Молодые воительницы не собирались сдаваться и разве что Ранн и понимал, что это бесполезно: всех просто расстреляют, если мы не сдадимся сразу. Если я не сдамся. Я знала, что эти изверги пришли за мной, а не за Олимией или Мисалиафой, и не за близняшками… а за мной.
Я уже знала, что дальше произойдет, но почему-то всё же, негромко заговорила, так чтобы меня слышали только свои, стоящие за моей спиной и по бокам. Я должна была хотя бы попытаться их уговорить сделать то что должно – самим, без моей помощи. Глазами я следила за людьми Рожера: лучники направили на нас стрелы, но терпеливо ждали приказа мерзкого лысого, который смотрел на меня как на кусок мяса. А он ждал пока я сдамся, это было написано на его остроносом ухмыляющемся лице.
– Они не уйдут без меня, сёстры. А я не позволю вам познать гнев этого изверга! Ему нужна только я… Я прошу вас. Прошу вас всем сердцем! Прыгайте в воду. Спасайте себя!
Я говорила, не поворачивая головы и не видела выражения лица своей тётки…Олимия презрительно скривилась на моё несомненно разумное предложение. Она совершенно не собиралась оставлять меня и готова была жизнью платить за свободу своих учениц и дочерей. Но именно это я уже знала и так…
