Когда после обеда я прихожу в БДМ, то сразу вижу Эрну, она скатывает бинты. При виде меня она торопливо отводит глаза. Значит, делать первый шаг придется мне. Как же начать?
– Привет, Эрна. Как дела?
Наши глаза встречаются. Ее, зеленые, уже не блестят, как прежде; лицо осунулось, побледнело.
– О, Хетти… – Она торопливо озирается и почти шепотом продолжает: – Я так по тебе скучаю. Ты простила меня?
– Я? Тебя?
– Я так жалею, что не рассказала тебе про нас с Карлом.
– Ох, Эрна! Это я должна просить у тебя прощения. Разоралась тогда из-за ерунды, как дура…
Но Эрна трясет головой, в глазах у нее слезы.
– Нет, я не должна была тебе лгать. Хорошие подруги так не поступают.
Я вспоминаю, как чудом удержалась, чтобы не донести на ее отца, и чувствую, что внутри у меня все переворачивается.
Эрна аккуратно укладывает скатанные бинты в коробку, закрывает ее крышкой. Потом вытирает глаза тыльной стороной ладони, и я замечаю, что руки у нее дрожат.
Молча я смотрю, как крупные слезы катятся из глаз Эрны по ее фарфоровым щекам.
– Эрна, ты и я… мы обе не идеал.
Она отвечает мне глухим смехом и сморкается.
– Только не ты, Хетти. – Эрна сворачивает носовой платок, кладет в карман. – Ты почти совершенство.
– Да ты что? – Я едва не поперхнулась. – Вот уж нет!
– Да, да, ты хорошая. – Зеленые глаза Эрны прикованы к моему лицу. – Ты всегда поступаешь правильно. Ты умная, красивая, смелая. Ты защищаешь своих друзей, даже когда они совершают ошибки. Тебя все любят. Я не достойна такой подруги, как ты.
– Ох, Эрна, если бы ты знала. Я совсем не такая, как ты думаешь…
– Что ты имеешь в виду?
– Я все тебе расскажу, только дай слово…
– Конечно! Я не проболтаюсь!
Но мы уже не одни. Слишком много ушей вокруг, слишком близко. Мое сердце громко стучит. Мне мучительно хочется поговорить с Эрной о Вальтере, но здесь это слишком опасно. И потом, я ведь не собираюсь видеться с ним снова, так что с разговором можно и подождать. До лучших времен, когда мне будет не так больно. Быть может, настанет день, когда вся история с Вальтером превратится для меня в забавное приключение. Вот тогда мы и посмеемся над ним с Эрной. Не раньше.
– Не здесь, – говорю я. – И не сейчас. Особенно не сейчас.
– Хетти…
В комнату входит фройляйн Акерман, и болтовня сразу стихает.
– Хайль Гитлер! – приветствуем ее мы.
– Хайль Гитлер! – отвечает она с улыбкой и раскрывает медицинскую сумку.
В воскресенье я просыпаюсь еще до рассвета. Тихий дом полон мерным дыханием спящих обитателей. На встречу с Вальтером я не иду, так чего же тогда я лежу здесь с открытыми глазами? Я долго ворочаюсь с боку на бок, но сон не возвращается ко мне, и я решаю встать. В конце концов, выгуляю собаку, раз уж проснулась.
