Конечно, она уже не в первый раз умудрялась взять себя в руки и посмотреть на вещи с другой стороны. Даже когда немецкие военные исследовали траву в поисках зацепки, она спокойно прошла мимо, высоко держа голову. Но не сегодня. Сейчас на гравии темнели пятна, их не слишком хорошо смыли, и ей казалось, что они готовы прыгнуть на нее. Здесь Дитер застрелил офицера, который изнасиловал ее. И за это теперь Дитера будут казнить.
София несколько дней чувствовала тошноту, а сейчас она стиснула ее желудок железной хваткой. Оторвав глаза от темневших на дороге пятен, она бросилась бежать, но все еще находилась под впечатлением этого зрелища, и тут дурнота одолела ее и ее вырвало прямо на живую изгородь. По щекам ее текли беспомощные слезы.
– София, ты беременна? – спросила Катрин. София дернулась от удивления, от этого заданного в лоб вопроса. С того времени, как она начала сама подозревать это, она понимала, что наступит момент, когда надо будет признаться. Но все медлила, страшась возмущенного взгляда Катрин и того, что разговор о свершившемся сделает это окончательно реальным.
– Ну? – спросила Катрин, – ты беременна?
Она больше не ребенок, подумала София. Из-за этой войны она очень быстро выросла. Но даже сейчас было нелегко сказать это – а глаза Катрин смотрели на нее, как два прожектора, и солгать она бы тоже не смогла.
– Да, думаю, да, – тихо сказала она.
– О София!
– Я знаю-знаю. Это кошмар. Я все говорю себе, что я не… но я знаю, что это так.
Сестры некоторое время смотрели друг на друга, потом Катрин спросила:
– Что ты собираешься делать?
– Честно, не знаю, – покачала головой София. Они снова помолчали.
Потом Катрин сказала:
– Ты знаешь, как тебя называют?
– Да. Знаю.
– Немецкая кошелка. Моя сестра. Как ты могла? Я бы умерла со стыда!
– А как, ты думаешь, я себя чувствую?
– Тебе надо было подумать об этом до того, как ты начала якшаться с немцами. О да, я знаю, что ты скажешь – ты всегда это говоришь. Это был только Дитер. Но Дитер был немцем, а им нельзя доверять.
– Дитер не виноват! – страстно возразила София. – Я рассказывала тебе уже несколько раз, что произошло. Ты просто не хочешь слушать.
– Я слушала. И это не ужасно – это омерзительно! Все, что я могу сказать, – это почему ты не застрелила офицера, который изнасиловал тебя, пока у тебя была возможность? Почему ты не сделала этого, София?
– Я не знаю. Просто не смогла…
– А я смогла бы.
– Ты не можешь этого знать. Никогда не знаешь, что ты можешь сделать, пока что-то не случается с тобой. А если бы я убила его, меня бы, наверное, так же, как и папу с мамой, депортировали. Что бы тогда случилось с тобой?
– Я как-нибудь устроилась бы. В любом случае война скоро кончится. Сейчас они бы тебя не выслали. Ты должна была застрелить его, София. По крайней мере у тебя бы осталось хоть немного гордости.
– Ну ладно, Катрин, – ядовито ответила София, – хватит пережевывать это. Ты что думаешь, я не хотела сделать этого? Если бы я сделала это, то Дитеру не пришлось бы стрелять и он не был бы сейчас под трибуналом или Бог знает где еще. А если ты скажешь, что тебе все равно, что с ним будет, потому что он немец, то клянусь, я никогда не прощу тебя!
Она прижала руки к губам и проглотила комок слез. Она злилась на себя, что не может сдерживать чувства, злилась и на Катрин за ее непримиримость. Она была так уверена, что сестра поймет ее, когда она объяснит, что произошло. Но все, что Катрин волновало, – это то, что будут думать ее друзья.
– Ты могла бы от него избавиться? – спросила она.
София вздрогнула.
– Избавиться от него? Катрин…
– Ну ты бы могла попытаться. Сильви говорит, тебе надо лишь принять ванну – очень горячую – и выпить немного джина. Может, целую бутылку.
– Что Сильви знает об этом? – набросилась на нее София. – Надеюсь, вы не говорили с ней обо мне?
Щеки Катрин слегка порозовели.
– Нет, мы просто так говорили, в общем… – но голос ее звучал неуверенно.
– Понятно. Ну, раз уж все твои друзья уже знают, то, думаю, поздновато мне скрывать свое положение, даже если предположить, что я и выпью целую бутылку джина, и даже если это подействует, в чем я сомневаюсь.
– Ты хочешь сказать… ты даже не будешь пытаться? – Похоже, Катрин была готова разрыдаться.
– Нет, – ответила София. – Не буду.
– Но…
– Слушай, Катрин, если бы я была уверена, что отец – тот ужасный человек, который меня изнасиловал, то я бы, наверное, попыталась. Но я не уверена. Это может быть ребенок Дитера. Разве ты не понимаешь – я не могу упустить этот шанс.
Катрин вспыхнула:
– Ребенок Дитера!
– Да, может быть.
– Что ж, ты – темная лошадка, София.
– Катрин, пожалуйста, постарайся понять!
– О, я все прекрасно понимаю, – горько сказала Катрин. – Я понимаю, что моя сестра гуляла с немцами, и теперь об этом узнают все. Я не удивляюсь, что тот офицер пришел сюда и изнасиловал тебя, София. Он, наверное, слышал, как ты доступна. А теперь и весь Джерси услышит об этом.
– Катрин, пожалуйста! Ты даже не представляешь себе, как расстраиваешь меня такими разговорами.
