Дочь Соляного Короля (ЛП) полностью

Мне хотелось упасть на землю, мне стало так плохо от того, что я сделал и что потерял. Я чувствовал это вокруг себя — Мадинат Алмулихи погиб вместе с моей семьей. Я не знал, что случилось с моей сестрой Эдалой и братом Кассимом, но я молился о том, чтобы они выжили, хотя и был уверен, что это было не так. Если бы не невидимые цепи, которые заставляли меня стоять прямо, делали моё лицо невозмутимым и удерживали моё внимание на мужчине передо мной, я бы заплакал и убежал.

Вместо этого я стоял и ожидал приказаний, потому что те руки научили меня, что это была моя судьба.

И тогда меня поразило мощное непоколебимое чувство: жгучее желание этого мужчины — ему было нужно ещё больше смертей, ещё больше побед.

И тогда я дал ему то, чего он желал, и пустыня тоже пала.

ГЛАВА 26

Расколотые плитки засыпали пол помещения, которое когда-то было тронным залом. Здесь принимали жителей Мадината Алмулихи и отдавали приказы и поручения. Теперь от этого места остался только каркас, как и не было жителей, ищущих наставлений.

Раскаяние джинна сотрясало воздух вокруг нас, оно врезалось в невидимые стены и уходило под землю. Подобно той жидкости, которую его вынудили выпить, мне хотелось не слушать его историю, но я ошеломленно впитывала каждую отвратительную деталь, не упомянутую в наших детских историях.

Его рассказ раскрыл для меня то, чего я не понимала раньше. Он, казалось, объяснял почти всё. Далмуры искали джинна не просто для того, чтобы загадать одно единственное желание и найти лучшую пустыню, в существование которой они верили. Они искали джинна, чтобы освободить его, потому что знали, что жизнь начнётся заново, когда он будет свободен.

Они не были мятежниками. Они были верующими.

— Ты кое-что забыл, — наконец, прошептала я.

Он оторвал взгляд от своего падшего дома и повернулся ко мне.

— Разве?

— Концовку.

Эту часть истории моя мать непрестанно рассказывала мне, когда я была ребенком. Она всё это время была верующей, и она хотела, чтобы я стала такой же. Я протянула руку к его лицу и нежно коснулась его щеки.

— О том, что надо быть добрым к рабу, потому что однажды он может стать королем.

Он посмотрел на свои ноги, и я увидела, что теряю его в горе и страхе.

Теперь, когда я знала историю Саалима, город виделся мне совсем другим, не таким как он был в тех милых историях, которые он рассказывал мне раньше. Теперь я понимала, что Саалим был больше чем просто человеком, который жил на его улицах. Теперь я видела этот город его глазами.

— Расскажи мне ещё немного о том, каким был дворец, — попросила я в надежде отлечь его от воспоминаний о той роли, которую он сыграл во всём этом.

Осторожно ступая по керамическим осколкам, я направилась к разрушенной стене.

Он провёл меня по задней части дворца. В отсутствии постоянной заботы, без которой было невозможно сохранить сад на границе пустыни, от места, где когда-то росли прекрасные цветущие кусты, остались только песок и растения с небольшими листьями.

Над нами кричали белые птицы, которые пикировали вниз в бушующее море. Последний раз, когда мы были здесь, он назвал их чайками.

— Я бы хотела увидеть его, когда он ещё стоял, — сказала я.

— И я.

Он отошёл от меня и вышел из сада.

— Саалим.

Я протянула руку, желая остановить его, умоляя его посмотреть на меня. Я хотела сказать ему, что он не должен был испытывать такое сильное чувство вины и столько сожаления. Но когда я увидела павший город, я поняла, что будет нечестно с моей стороны ожидать от него бесчувственности после того, что он потерял.

Он развернулся ко мне и сказал, что мы стоим в доме знахарки, где он превратился в того, кем он сейчас был. Саалим так сильно отличался от того парня, которого он описывал в своей истории.

Я встала на колени и начала двигать камушки, представив, что я трогаю те же вещи, которые когда-то трогал Саалим-человек.

«Я люблю тебя всего, несмотря на твоё прошлое». Я прижала пальцы к земле в надежде, что Саалим из прошлого сможет почувствовать это.

— Как ты думаешь, что с ней стало?

— С Захарой? — он посмотрел на горизонт, обнесенный каменными холмами. — Она сбежала в тот самый момент, когда захватчики подошли к её дому. Она была старой и немощной. Вряд ли она далеко ушла.