Нас подвели к небольшой палатке, покрытой тканью с зигзагообразным рисунком на черном фоне. Вход в шатер был раскрыт. Сдававшиеся шатры выходили на небольшую песчаную дорожку. Посреди улицы под навесом сидело два молодых человека — они играли громкую и ритмичную мелодию на уде и дарбуке9.
Я последовала за Фирозом внутрь. На тонком грязном куске ткани, покрывавшем песок, сидел коричневый скорпион, наслаждаясь темнотой. Я резко попятилась и заблеяла, как коза. Фироз поспешил выгнать его вон.
— В чём твоя проблема? — сказал он, засмеявшись.
— Меня укусил один такой в детстве, — сказала я, сев и поджав под себя ноги.
Я указала ему на ногу, словно красный след от укуса всё ещё был там.
Когда Фироз закрыл вход, в тесном пространстве шатра стало невыносимо жарко. Мы раскрыли лица, а я также высвободилась из своей абайи, оставшись в одном платье.
— Расскажи мне, что произошло, — Фироз снял тунику и начал обмахиваться ею.
Я рассказала ему о том, что произошло днем.
— То есть ты собиралась выйти за него замуж? — сказал Фироз, не веря моим словам.
Я кивнула, чувствуя, как все мои внутренности опять опустились. Я вытерла пот платьем со своих ног.
Он выдохнул:
— Мне жаль.
Мои глаза наполнились слезами. Казалось, что когда-нибудь во мне уже не останется слёз.
Фироз пристально посмотрел на меня.
— Значит, будет кто-то другой.
— Он был первым за семь лет.
Невидимая рука снова сжала моё горло, и я от волнения начала грызть ногти.
— Ну и что? Завтра может приехать очередной гость.
Я свирепо уставилась на него.
— Не надо вселять в меня надежду. Мы ведь оба знаем, что я окажусь на улице через год.
Пропасть в моей душе сделалась шире и начала наполняться печалью и страхом, пока они не полились через край.
— Я тут подумал, что мне нужен помощник в лавке.
И когда я не улыбнулась, выражение его лица смягчилось.
— Ты забыла, что надежда делает нас самыми опасными людьми, — Фироз взял мою руку и сжал ее. — Расскажи мне, что произошло после, — сказал он, и я рассказала ему про нападение.
Про то, как люди махали своими мечами, про смерть и кровь. Про то, как спасся мой отец, и про то, как Нассар ничего не замечал вокруг. Про то, как я осталась в тронном зале. Но я не стала упоминать джинна. Этот секрет был слишком серьёзным, чтобы волновать Фироза.
— Как ты добралась до дома?
Я схватила нитку, выбившуюся из ткани моей одежды.
— Я смогла вернуться назад.
— Не всем так повезло.
— Что ты имеешь в виду?
— К тому моменту, как начали звонить колокола, улицы уже наводнили алтамаруки…
— Кто?
Он вздохнул, рассердившись моему невежеству.
— Повстанцы, солдаты. Именно так зовут их жители деревни. Похоже, алтамаруки ждали чего-то, и я подозреваю, что то же самое было и во дворце. Конечно же, мы не знали, что случилось с Королем. Я был в лавке, когда все началось. Люди все прибывали и прибывали… они затаились, точно шакалы, и я знал, что что-то было не так. Я пошел домой. Их было очень много на улицах. Многие глупцы подходили к ним. Вообще-то, они казались мирными. Они не нападали, если жители не давали им отпор…
Он покачал головой и прижал пальцы к глазам, словно пытался стереть эти воспоминания.
— Наконец, их стало ещё больше, они бежали по улицам. Они убегали из дворца и кричали остальным, чтобы те спасались бегством. Стражники Короля бежали за ними.
— Меня тоже напугали несколько солдат, которых я видела…
— Многие сбежали. Хотя я слышал, что некоторые всё ещё находятся среди нас. Думаю, одного из них удалось посадить в тюрьму. Ма говорила, что они ищут что-то, но никто не знает что.
— Я знаю, что они ищут.
— Правда?
— Им нужен трон моего отца. Матин пытался убить его.
Он пожал плечами.
— Может быть. Я слышал, что среди людей Короля есть шпион, так что они ещё вернутся.
— Шпион?
Я вспомнила о том, что мама знала о моих походах. Может быть, ей рассказал тот самый шпион?
Он пожал плечами.
— Что ещё ты знаешь о алтамаруках?
— Немного. Подозревают, что они с севера, так как они прибыли с караваном, но я не знаю, откуда конкретно.
— Отец сказал, что Матин с севера. Думаешь, он с края пустыни?
Фироз скептически посмотрел на меня.
Я продолжила:
— Ты веришь в легенды? В те, где говорится о магии? Думаешь, это правда? Думаешь, Рафалю можно верить?
— Я не знаю. Если магия существует, вряд ли она добралась до нас. Кроме Рафаля я не встречал ни одного путешественника, который сталкивался с ней.
Ашик говорил то же самое.
— Рафаль сказочник. Уверен, что большая часть его историй — выдумки.
Я осмотрела шатер, а затем наклонилась к Фирозу.
— А ты веришь, — я понизила голос, — что джинны существуют?
Фироз растерянно повернулся ко мне. О джиннах часто говорили в поселении. Многие старики предупреждали о том, что не следовало упоминать джиннов всуе, словно само слово могло вызвать одного из них.
— Почему ты спрашиваешь?
Я помедлила, а потом сказала:
— Ну, раз уж мы заговорили о сказках.
— Я помню эти истории, — он грустно улыбнулся. — Мои любимые истории были о джиннах, которые исполняли желания. Чего ты бы пожелала?
