— А ты всё такая же вкусная, — рассмеялся он у меня за спиной.
Спустилась ночь, и Король опять попросил внимания публики. Звуки стихли, включая музыку, и теперь было слышно только шуршание одежд и тихий шепот гостей.
Мой отец как будто забыл, что только что попросил внимания толпы, и громко закричал одному из слуг.
— Подойди! Сегодня ночью должны веселиться все. Включая тебя!
Король указал на слугу и хлопнул в ладоши. По толпе прокатился смех.
Слуга бросился к Королю и низко опустил голову.
Король взял два бокала с вином с подноса и предложил один из них слуге.
— Выпей со мной!
Сначала слуга отказался, покачав опущенной головой.
— Ой, я уязвлен, — он повернулся к гостям. — Разве кто-то может отказаться выпить с Королем?
Слуга неохотно взял стакан.
— Вот так! А теперь…
Король чокнулся своим бокалом с бокалом слуги и, засмеявшись ужасным смехом, залпом выпил свой напиток.
Слуга сначала колебался, а потом собрался сделать то же самое. Но Король выглядел теперь оскорблённым, он схватил бокал из рук слуги и плеснул красной жидкостью в лицо бедного мужчины, капли вина упали на поднос и залили его белые одежды. Я постаралась не смотреть слишком пристально. Было неважно, знаю я его или нет. Но, несмотря на то, что я запретила себе это делать, я опустила глаза на его запястья.
— Ни один король не будет пить с рабом, — зашипел на него Король.
Из-под рукавов раба сверкнуло что-то золотое. Саалим. Сердце защемило у меня в груди, когда толпа начала смеяться над тем, как унизили раба. Я сжала челюсть, я была в ярости.
А Король громко продолжал:
— Не будем опускаться до недостойных. Эйкаб благословил нас, даровав нам богатство, не стоит тратить его понапрасну.
Люди одобрительно закричали.
Оттолкнув ногой слугу от сцены, Король снова повернулся к гостям, широко раскинув руки. Мужчина споткнулся и упал на колени, его поднос и пустые кубки рассыпались по коврам. Гости засмеялись ещё сильнее, и начали отчаянно хлопать, получив удовольствие от этого представления. Я в ярости отвернулась — я не могла ничего видеть вокруг, ослепленная злостью. Я крепко прижала руки к груди, чтобы не натворить чего-нибудь. Мне хотелось подойти к Саалиму и рассказать толпе, каким слабым был мой отец, и что его могущество было основано на магии. Я хотела подбежать к нему и обнять, защитить его от этих глупцов, которые не знали, чего он стоит.
Но мой отец, как я поняла, прекрасно знал цену Саалиму. И он точно знал, что он делал и по отношению к кому. Конечно же, он демонстрировал свою силу над тем единственным существом, которое было сильнее его. И которое не могло ответить ему. Мои ногти врезались мне в кожу.
Когда смех стих, Король объявил гостям, что он и его гарем собираются провести остаток вечера в соседнем шатре. И что все гости приглашены. Полосы ткани, которые крепились к обоим шатрам и до этого были откинуты, опустили вниз, чтобы скрыть тех гостей, кто собирался понаблюдать за оргией Короля и поучаствовать в своей собственной. Стражники тут же последовали за Королем и его гаремом в это закрытое пространство. Я не стала смотреть. Я не видела свою мать всю ночь и не хотела видеть её среди других жен, которые должны были лечь в постель с Королем и продемонстрировать его власть самым омерзительным способом. Именно в этот момент я была благодарна тому, что я его дочь, а не сын. Нам не обязательно было смотреть на то, как он оскверняет наших матерей, в отличие от стражников, которые его охраняли.
Менее четверти присутствующих последовали за Королем. Больное любопытство, усиленное алкоголем, который также избавил их от стыда, потянуло их в этот закрытый шатер. Ткань раздвинулась, и они вошли внутрь. Я уже видела густые клубы бурака, которые опускались на плечи гостей, находившихся внутри. Хвала небесам, что я больше ничего не могла разглядеть.
А для остальных гостей вновь заиграла музыка. Слуги начали разносить напитки, а гости — потреблять угощения. Танцы возобновились. Для желающих были открыты отдельные шатры, и гости могли уделить небольшое количество времени интимным встречам с ахирами, если их карманы были достаточно глубоки.
Я задержалась у открытого входа в шатёр и начала вглядываться в ночь. Я не могла избавиться от мысли о том, как жестоко обошёлся с джинном мой отец.
Ночь продолжалась, и толпа в основном шатре начала редеть. Кто-то уже уединился с ахирами в отдельных шатрах, другие расположились на огромных подушках и лавках, расставленных по всему помещению. Я наблюдала за тем, как флиртовали мои сёстры, завлекая гостей. Кто-то уже сидел на коленях мужчин, кто-то обнимался. На их грудях и бёдрах сверкали монеты. Я оглядела рабов и стражников, но не увидела того, кого искала.
Я уже хотела было повернуться и ещё раз взглянуть на небо пустыни, усыпанное белыми точками, словно веснушками, но заметила Омара, который пробирался ко мне сквозь толпу. Я повернулась к нему спиной в надежде, что он не заметит меня.
— Я так и знал, что это ты, — сказал он, неожиданно оказавшись рядом со мной.
Я испустила вздох и отступила на шаг от него.
— Ммм, — промычал он.
