Тем временем, выходя на улицы Тбилиси, Светлана чувствовала себя призраком. Люди смотрели на нее с боязливым удивлением, причем, и те, кто поклонялся Сталину как любимому сыну Грузии, так и жертвы его преступлений. На самом деле, Светлана была достаточно одинока. Многие люди, привыкшие к постоянному страху и убежденные, что она работает на КГБ, избегали ее. Когда молодой пианистке Тамаре Довгань предложили давать Ольге уроки игры на фортепиано, она отказалась. Ведь ей было сказано: «Думаю, что каждый, кто работает на Светлану, должен сообщать о ней, куда следует». Тамаре было жаль Светлану, но друзья советовали держаться от нее подальше.
Светлана и Ольга проводили свободное время, гуляя по улицам и переулкам Тбилиси, древнего города, основанного еще в пятом веке. Построенные на перекрестке дорог между Европой и Азией, некоторые его улицы еще сохранили дворцы, принадлежащие дворянам, которых отправляли в ссылку русские цари. Там были восточные базары, где торговали экзотическими фруктами и предметами грузинского народного искусства. Светлана и Ольга часто проходили мимо семинарии, где учился Сталин, пока в двадцать лет не бросил ее, чтобы стать революционером. Теперь семинария была закрыта.
По воскресеньям Светлана и Ольга часто посещали службы в соборе Сиони, который стоял на берегу реки Мтквари. Обеим очень нравилась изысканность грузинского церковного хора, поющего литургии. Светлане казалось, что только здесь люди могут избежать бедности и репрессий, которые все еще опустошали Грузию. Только здесь она чувствовала, что ее никто не знает и она может быть в мире с самой собой. Конечно, это было иллюзией. Даже в Сиони люди знали, кто она такая. Когда Светлана попросила частную аудиенцию у настоятеля, он с радостью принял ее. Он сказал ей: «Вы должны писать только для своих собственных детей и только слова любви. Ничего больше. Они забыли, что такое любовь и прощение. Никогда не вините их в этом, никогда не спорьте с ними. Просто скажите им, как сильно вы их любите».
Светлана продолжала писать Кате, которая недвусмысленно сказала ей: «Никаких контактов между нами не будет». Письма возвращались назад. Отец Катерины, Юрий Андреевич Жданов, прислал Светлане о ней хорошее письмо из Ростова, где он преподавал биохимию в университете. Прислал и фотографии Кати с маленькой дочкой. Юрий писал: «Будь терпелива с ней. Она ужасно самостоятельная. Ничьих советов не слушает». Ни сын, ни внук ни разу не написали Светлане. Она решила, что власти промыли им мозги.
Шофер Жора возил Ольгу и Светлану по деревням. Светлана пыталась воскресить свои грузинские корни. Они побывали в Гори, городке, где родился ее отец. Крошечная лачуга с двумя комнатушками и одной кроватью, на которой спала вся семья Джугашвили, была прикрыта огромным мавзолеем с коринфскими колоннами. В домишке не было даже очага, готовили в маленьком горшочке на керосинке. Вся эта бедность произвела неизгладимое впечатление на маленькую американку.
Рядом стоял уродливый двухэтажный музей с мраморным входом и широкой лестницей, где теперь хранились свидетельства жизни Сталина. Светлана ненавидела показуху, поэтому стала искать в музее вещи, принадлежащие ее бабушке, матери Иосифа. Единственной такой вещью, напоминающей о матери Сталина, оказались ее очки. Хотя Светлана видела бабушку только раз в жизни, она сохранила к ней теплые чувства за те слова, которые умирающая Кеке сказала своему сыну и которые так развлекали его всю жизнь: «Жаль, что ты так и не стал священником». Ольга и Светлана также побывали в местной школе, где Сталин начал изучать русский язык. Мать рассказала Ольге, что ее дед хорошо говорил по-русски, но так и не смог избавиться от грузинского акцента. Светлана отказалась от предложения главного куратора музея Нины Америджибе принять участие в праздновании сто пятой годовщины со дня рождения Сталина 18 декабря, сразу же после их приезда. Америджибе рассказала им, что в 1984 году музей посетил миллион человек. Это число перекрыло все предыдущие рекорды.
Но, куда бы они не шли, в музей или даже в церковь, люди смотрели на них. Ольга была молода и могла не обращать на это внимания, но Светлану постоянные взгляды очень раздражали:
