Когда два часа спустя они вышли из магазина, щеки у Мари горели. Да и вообще ей было жарко, словно у нее поднялась температура, и дело было не только в том, что она потратила все свои сбережения. Магнус пригласил девушку выпить стакан пива, и больше всего ей хотелось отказаться. С одной стороны, ей не терпелось вернуться домой и перерезать веревочки на толстой упаковочной бумаге. С другой стороны, она не знала, может ли Магнус позволить себе поход в трактир, однако все же решила согласиться.
– Но только если мы не наткнемся на Рут именно в этом трактире! – Таково было ее единственное условие.
Пока они шагали по Зоннебергу, Магнус показывал то на один, то на другой магазин, и о каждом он мог что-то рассказать.
– Ты совсем недавно работаешь посыльным между Лаушей и Зоннебергом, но ориентируешься достаточно хорошо, – удивилась Мари. – Я без тебя, наверное, даже к рыночной площади не вышла бы.
Магнус направился к расположенному чуть в стороне трактиру и улыбнулся:
– Хоть какой-то от меня прок, верно?
Войдя в заведение, он заказал два бокала пива и два бутерброда с сыром.
Сначала Мари хотела запротестовать, но затем она почувствовала, что поиски книг по искусству заставили ее всерьез проголодаться. Едва перед ней оказалась тарелка с сыром и хлебом – хозяйка положила им еще и соленый огурец, – она жадно принялась за еду.
– Когда работаешь посыльным, многое начинаешь замечать, это верно, – продолжил оборвавшуюся беседу Магнус. – Но сама работа, видит бог, далеко не та, которой можно было бы гордиться. Ты и твое ремесло, ловкость, фантазия и искусство – это совсем другое дело! Ты знаешь, что я даже немного завидую тебе из-за этого?
Мари рассмеялась.
– Идей ведь у всех полно, – смущенно пробормотала она.
– Но не таких замечательных, как у тебя! У многих стеклодувов вообще нет елочных шаров в ассортименте. А те, кто их делает… Ты бы видела, какие простые шары они изготавливают! Никаких особых украшений, в лучшем случае со внутренней зеркальной поверхностью, не более того. Рядом с твоими произведениями они просто скучные!
– Ну… не знаю даже, стоит ли тебе верить…
Слова Магнуса лились, словно бальзам, на ее душу, и все же его восхищение вызывало у Мари странное чувство неловкости.
– Уж поверь мне! В конце концов, я ношу все эти товары туда-сюда. Но не будем говорить о других! – Он склонился к ней над столом. – Знаешь, что меня в тебе восхищает? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Твоя целеустремленность! Ты так уверена в том, что делаешь. Если ты что-то…
– Я? Уверена? – перебила его Мари. – Тут ты ужасно ошибаешься. Стоит мне сесть за блокнот или за верстак, как меня захлестывают сомнения. Получится ли у меня это? Или так: можно ли мой эскиз воплотить в стекле? Столько вопросов в голове! – Она покачала головой. – Большую часть времени я ужасно страдаю из-за собственных сомнений! И потом, я уверена, что моих умений просто не хватит на все мои замыслы. Да и откуда им взяться? Я ведь сама всему научилась. – Девушка вздохнула.
– А ты никогда не думала о том, чтобы посещать школу стеклодувов в Лауше?
Мари удивилась:
– Ты имеешь в виду школу рисования и моделирования? Она ведь только для сыновей стеклодувов! А не для их дочерей!
– Может быть, они все же примут тебя. Говорят, школа не переполнена…
– И это самое ужасное! – согласилась Мари. – Мальчики почему-то не хотят учиться. Или отцы сразу ставят их к горелке, едва они закончат обычную школу! – Она пожала плечами. – Как бы там ни было, эта школа не для меня. Что же касается моих сомнений, то, в принципе, я все же думаю, что в искусстве нет места уверенности. Ах, я не знаю…
Разговоры на эту тему будили в душе Мари воспоминания о собственной беспомощности и бесчисленных ночах, проведенных за рабочим столом.
Она не была так откровенна даже с Петером. В конце концов, она ведь всего лишь женщина, которая вообразила, что может сравниться с мастерами. Которая решила понять, более того, овладеть самым сложным на свете ремеслом.
– Затем и нужны все эти книги, верно?
Мари смущенно рассмеялась:
– Конечно, о елочных шарах там вряд ли что-нибудь написано, но полезные сведения точно найдутся. Попробовать стоит, не так ли?
Магнус ненадолго задумался, а затем ответил, и в голосе его звучала убежденность:
– Конечно! Может быть, теперь тебе следует каждый день какое-то время проводить за книжками. Заняться, так сказать, самообразованием.
Мари с удивлением посмотрела на него:
– Именно об этом я и думала! Ты что, умеешь читать мысли?
Магнус усмехнулся:
– Может быть, я просто хорошо представляю себе, что творится в душе у художника. Но шутки в сторону. – Он взял ее за руку. – Если хочешь знать мое искреннее мнение, то я скажу тебе вот что: твое искусство очень важно для тебя, но ты уделяешь ему слишком мало времени.
– Ну, вот этого уж точно нельзя сказать! – возмутилась Мари, отнимая руку. – Кто в последние несколько недель не выходил из мастерской и выдувал стекло днем и ночью? Кажется, это была я, или я что-то путаю?
Магнус улыбнулся.
