Он наконец отпустил ее руку. Девушке вдруг показалось, что под кожу заползли тысячи крохотных муравьев. Сидевшие за столом рассмеялись. Рут тоже попыталась присоединиться ко всеобщему веселью, но мышцы на лице словно застыли. Она украдкой обвела взглядом собравшихся. Все остальные были заняты едой и безобидными перепалками, никому до нее не было дела. Томас тоже налегал на салат, но Рут казалось, что он часто поглядывает на нее. Она медленно подняла голову, и их взгляды тут же встретились. Она была права! Внезапно ей показалось, что в груди замахала крыльями целая стайка птиц, они волновались, и из-за них сердце билось быстрее.
Во рту пересохло, словно в пустыне, а когда она решила облизнуть губы, кончик языка едва не прилип к ним. Почему этот жест вдруг показался ей почти неприличным? Девушка собралась с духом и снова опустила ложку в миску, думая о том, сумеет ли проглотить хоть кусочек картофеля.
Томас продолжал наблюдать за ней.
– А ты быстро учишься, Рут Штайнманн! – с усмешкой заметил он.
Томас Хаймер!
Она обратила на него внимание еще утром. В отличие от своих братьев, которые, как и старый Хаймер, отличались склонностью к полноте, Томас был высоким и стройным. Кроме того, он единственный поздоровался с новенькими. «А он не такой олух, как большинство», – вдруг подумалось ей. Его упругая гладкая кожа подчеркивала ровные черты лица и мужественный подбородок. А глаза! Никогда прежде девушке не доводилось видеть мужчину с темно-зелеными глазами.
Негнущимися пальцами она разломила кусок хлеба пополам и одну половинку передала ему. Их взгляды снова встретились и вспыхнули так, что полетели искры.
– Есть вещи, в которых быстро начинаешь находить удовольствие! – сказала она и удивилась, осознав, что этот хриплый голос принадлежит именно ей.
Девушка взволнованно наблюдала за тем, как он впился зубами в краюху хлеба, и, осознав, что ужасно голодна, сделала то же самое.
Кто бы мог подумать, что новая работа окажется настолько волнующей!
Плюх! – кисточка нырнула в баночку, где на грязной этикетке значилось: «Ультрамарин». Как обыденно выглядела краска после того, как кисточку вынимали из банки! Пока еще ничто не предвещало бесконечной глубины, которую приобретет синева на фоне посеребренных ваз. Легко взмахнув кисточкой, Мари принялась проводить линии по верхнему краю вазы – так, как показала ей Ева. Кончик кисточки, словно легкий бриз, поглаживал ровную поверхность. Все это не имело ничего общего с химическими обозначениями, которые они наносили на аптечные колбы.
«Фенол» и «глицерин», а еще «эфир» – отец требовал, чтобы они выводили буквы как можно ровнее. Поэтому поначалу Мари не была уверена, что у нее получится рисовать округлые узоры, ведь ничем подобным она никогда прежде не занималась. Но стоило девушке провести первые линии кистью из конского волоса, как с сомнениями было покончено. Она сможет!
– Да, а потом отец сказал, что отдаст следующего ребенка. И мама, которая еще не знала, беременна ли она, расплакалась…
На лбу у Мари появилась крохотная морщинка. С того момента как сегодня утром она села за рисовальный столик, Ева постоянно что-то рассказывала. Мари поначалу радовалась, что жена Себастьяна отнеслась к ней приветливо, но теперь ей страстно хотелось одного: чтобы она хоть на пару минут закрыла рот.
– А потом мама сказала, что она попытается сделать все, чтобы не произвести на свет еще одного сорванца, но…
Ева так откровенно говорила о столь интимных вещах… Мари испуганно огляделась по сторонам, но, судя по всему, болтовня Евы никому не мешала. Иоганна и вдова Грюн занимались тем, что разматывали какую-то нитку с толстой катушки и резали ее на одинаковые куски, а молодые Хаймеры все равно ничего не слышали – сидели, склонившись над своим пламенем… Рут словно бы не видела ни Еву, ни кого бы то ни было еще, взгляд ее терялся где-то за спинами стеклодувов. Вид у нее был… отсутствующий. Не слишком ли много у нее работы?
– Вот, все готово!
Сильным движением запястья Ева завершила узор, соединив два конца линии так, что получилось кольцо. Казалось, ей было безразлично, что во многих местах линия оказалась неровной. Молодая женщина радостно улыбнулась Мари.
– А теперь рисуем зеленые усики и белые цветы. – Она показала на еще закрытые баночки с краской. – Прежде чем сменить цвет, нужно как следует промыть кисточку. Конечно, мой свекор – просто ангел во плоти, однако, если кто-то неправильно обращается с инструментами, Вильгельм приходит в ярость.
Мари увидела, как Ева бросила почти нежный взгляд в сторону двери. Вильгельм Хаймер стоял, широко расставив ноги и перелистывая стопку мятых бумажек. При этом он ужасно ругался. Однако стоило ему поднять голову и увидеть Еву, как лицо его немного расслабилось.
– Тот, кто сразу находит все, что нужно, просто слишком ленив: так всегда говорила моя мать! – с усмешкой крикнула ему Ева.
