Как она изворачивалась, когда разговор стал более личным! Он ничуть не сомневался в том, что Иоганна еще девственница. И тем не менее он был уверен: она по меньшей мере догадывалась, на что он ей намекал.
Мужчина налил себе шампанского, но даже не пригубил. Он был так взволнован от одних только мыслей, что возбуждать себя дополнительно ему не требовалось.
Иоганна, его ассистентка. И его ключик к свободе. Все случится даже раньше, чем через три недели. Он поедет в Б., а его магазин будет процветать в ее руках. Испытывая приятное волнение, он поерзал на стуле. Перед глазами уже раскрывался сладостно-горький калейдоскоп видений. Он даже не сразу осознал, что в некоторых сценах ему видится одна только Иоганна, а затем услышал собственный смех. А почему бы, собственно, и нет?
Почему не соединить приятное с полезным? Разве он не собирался сделать это с самого начала? И отказался от этого только потому – по крайней мере, до сегодняшнего дня, – что пришли письма из Б.? Может быть, посвятить ее в игру, хотя бы чуть-чуть? Риск велик, и в этом следовало себе признаться. В худшем случае она испугается и уволится, и он потеряет способную ассистентку.
Тем не менее идея вовлечь женщину, чувственность которой еще не раскрылась, в свою игру становилась все более соблазнительной. Подобное он проделывал лишь однажды. Об ужасном конце той истории сейчас лучше было даже не думать. Его прежние партнерши по играм обычно обладали бо́льшим опытом, нежели он сам. Может быть, именно поэтому он не знал, каким образом перевести остававшиеся до сих пор исключительно деловыми отношения в другую плоскость. Мужчина закусил нижнюю губу, пока не почувствовал привычный металлический привкус. Возможно, стоит вывести ее в город? Осыпать ее подарками и комплиментами?
В приступе отвращения к самому себе он откинулся на спинку стула. Проблема в том, что к подобному роду отношений он никогда интереса не испытывал. Ему не хотелось пленять Иоганну лестью. Не желал он и видеть, как заблестят ее глаза, когда она получит подарок. Иоганна как женщина, с женскими же чувствами, его не интересовала. Желанной ее делали упрямство и несговорчивость. Бесстрашие в сочетании с естественным высокомерием, столь редко встречающимся у представительниц ее пола. Конечно, он понимал, что во многом это высокомерие показное и за ним Иоганна скрывает свою неуверенность. Но это вполне закономерно, более того, это и делает ситуацию по-настоящему интересной.
Взгляд его устремился дальше по коридору, к комнате Иоганны.
Он резко поднялся, не позволяя себе затеряться в фантазиях. Возвращаясь в магазин, он уже злился на себя за то, что потратил на эти размышления столько времени.
– Только дурак поджигает собственный дом!
Однажды он уже утратил контроль над собой, тогда, в прошлой своей жизни. И как следствие – все остальное тоже. Неужели он хочет снова рискнуть всем? Ответ был прост: лишь глупцы совершают одну и ту же ошибку дважды.
Наконец дом опустел. Иногда сестры бывали очень надоедливыми, особенно Рут. Как она порхала! Как будто ей нужно было успеть на важную встречу. Хотя какая разница, пойдет она гулять с Томасом минутой раньше или позже? Мари все еще не понимала, что Рут в нем нашла, особенно после помолвки. Какое счастье, что та драка не закончилась трагически!
«Ну все, хватит!» – сказала себе Мари. Она не хотела тратить драгоценное время на размышления о последствиях злоупотребления пивом. Тем не менее мысленно она возвращалась к празднику. Из головы не шли кружащиеся юбки танцующих женщин, похожие на колокольчики на ветру. Поднимаясь до колен, иногда даже до бедер, если девушки кружились слишком быстро, слои ткани трепетали на ветру. В этом было столько легкости и радости! Мари прикусила грифель. Наверняка есть возможность запечатлеть это на стекле. Некоторое время она водила грифелем по листу бумаги, словно он обладал собственной волей. Ей часто доводилось видеть, как при этом возникало нечто особенное. Но сегодня ничего не получалось. Ни она, ни ее грифель не знали, какая форма должна выйти. Бокал с волнообразным краем? Миска, выполненная из многослойного стекла? Баночка?
На мгновение Мари подумала, не зайти ли к Петеру. Создавая своих стеклянных животных, он тоже не всегда знал заранее, какой вид они примут. С другой стороны, девушка даже не представляла, как сформулировать вопрос. Может быть, так: «Как поймать изгиб?»
Мари рассмеялась. Покачав головой, она отложила грифель в сторону и встала.
В следующий миг она оказалась в отцовской мастерской. Робко, словно опасаясь увидеть призрака, девушка зажгла лампу. Ничто не шелохнулось, и она отругала себя за излишнюю впечатлительность, которая возникала как раз тогда, когда в ней не было никакой нужды. Улыбаясь, она подошла к столу Йооста.
