«Не только декларировать свои принципы, но и действовать в соответствии с ними» – это принцип, который не соблюдается… нет, не только в России. Это глобальная проблема всего мира.
Открывая фонд, я говорила, что он не должен зависеть от своего единственного создателя. Я запустила его работу, «поставила на рельсы» – и пришло время делиться. Единоличное принятие решений опасно: человек не может быть профессионалом во всем. Он может допустить фатальную ошибку, которая погребет под собой фонд. Да и в целом с человеком может что-то случиться. А фонд должен работать и после его смерти.
Я подарила 40 % акций своего фонда. Сейчас у Фонда Немцова три соучредителя – я, Ольга Шорина и российский экономист Сергей Алексашенко.
Три недели в Стэнфорде перевернули мою жизнь. Я поняла, насколько сильна роль качественного образования. Знаю людей, которые после окончания нашей летней школы смогли по-другому посмотреть на вещи и изменить уже собственную жизнь.
И мы собираемся развивать наше образовательное направление. На осень 2021 года назначен пятидневный воркшоп совместно со Стэнфордом. Его проведут профессор Фукуяма с коллегой. Рабочее название воркшопа – «Как претворить в жизнь реформы», но полезен он абсолютно всем, кто хочет что-то менять в общественной жизни. Суть воркшопа – как сделать так, чтобы идею успешно претворить в жизнь. Одним из обязательных условий является социальный и культурный контекст. Хороший пример важности контекста мы разбирали на занятиях в Стэнфорде. Это реальный кейс, который случился с Фондом Билла Гейтса – крупнейшей в мире частной благотворительной организацией. В первую очередь Фонд Билла Гейтса занимается глобальными проектами в беднейших районах мира. Одним из проектов было строительство фельдшерских пунктов в бедных районах Индии. Многие люди там лишены доступа к самой базовой медицинской помощи. И фонд вложил немалые деньги и построил сеть фельдшерских пунктов, где люди могли получить самые примитивные медицинские услуги. Казалось бы – ура?
Но нет. Жители бедных деревень не пошли лечиться в новые фельдшерские пункты. Даже бесплатно. Оказалось, они не доверяют современной медицине и не понимают ее. Они из поколения в поколение лечатся у witch doctors – у знахарей, ведьм и колдунов.
Поэтому так важно учитывать и контекст, и настроения жителей. Сейчас, когда я пишу эту книгу, мои мысли заняты в том числе и тем, как адаптировать стэнфордский воркшоп под запросы, нужды и интересы русскоязычной молодежи. Современные двадцати-тридцатилетние – совершенно другое поколение, умное и информированное. И мне кажется, им будет очень интересно поглубже узнать, как функционирует этот мир.
ЕСЛИ ЖЕ ГОВОРИТЬ О МОИХ ЛИЧНЫХ АМБИЦИЯХ, ТО Я НЕ ХОЧУ ПРЕКРАЩАТЬ ЗАНИМАТЬСЯ ЖУРНАЛИСТИКОЙ. НО УЖЕ НЕ КАК КОНВЕЙЕРНОЙ РАБОТОЙ.
Мне интересна работа в конкретных проектах, причем моя задача – состояться как международный журналист, говорящий о России в видео– и аудиоформатах на английском языке. И именно этим я буду заниматься в ближайшие пять лет.
Эта книга заставила меня не только освежить в памяти события давнего прошлого и переосмыслить их, но и взглянуть на свою собственную жизнь после убийства отца как бы со стороны. Очень многими моими действиями руководила безусловная любовь к отцу. Если раньше фразы «любовь спасет мир» или «любовь сильнее страха» звучали для меня как некие абстракции, то сейчас они наполнились смыслом. Получается у людей, которые любят, потому что они заражают своими идеями других. Для меня как для дочери сохранение памяти об отце – самое важное дело в жизни.
Но я увидела, как для тысяч людей во всем мире мой отец стал непререкаемым моральным авторитетом. И вовсе не из-за своих политических взглядов, а благодаря искреннему гуманизму и невероятной доброжелательности. Он для многих – символ добра, таким его и запомнят на очень долгие годы. Невероятно, что до сих пор на месте убийства на Большом Москворецком мосту существует импровизированный мемориал, который держат в порядке и охраняют от нападений дежурные.
В ГОДОВЩИНУ УБИЙСТВА ТЫСЯЧИ ЛЮДЕЙ ПРИХОДЯТ, ЧТОБЫ ВОЗЛОЖИТЬ ЦВЕТЫ. МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО ОТЕЦ УЖЕ НИКОГДА НЕ УЗНАЕТ, КАК СИЛЬНО ЕГО ЛЮБИЛИ И УВАЖАЛИ.
В последние годы, как мне кажется, он не чувствовал практически никакой поддержки: это было связано и с эйфорией вокруг перехода Крыма под контроль России, противником которой был мой отец, и с общим отношением к нему как к политику прошлого.
