Габриель сглотнул. Вряд ли он вызывает подозрение у графа, учитывая, что никакого отношения к магии он никогда не имел. До этой ночи. До этого ритуала. И хорошо, если Асмодей и правда замел следы. Потому что если нет… То никто не сможет ему помочь.
Теперь, когда кроме страха за Магдалену, душу сковал ледяной ужас от страха быть разоблаченным и понести заслуженное наказание, Габриель окончательно растерялся. Нужно было как можно скорее покинуть замок и, возможно, постричься в монахи, чтобы вечно отмаливать свой страшный грех. Что делать с Магдаленой он не знал. Где она, тоже не знал, и, объятый ужасом, весь вечер просто ждал непонятно чего. Стараясь вести себя спокойно, он играл в шахматы с учеными мужами, но все время поигрывал и зевал фигуры. Наконец ближе к ночи началось шевеление, люди замельтешили, куда-то бегая и шепчась.
Потом распахнулась дверь, и перед ним возникла прекрасная Магдалена, бледная, будто неземная, но живая и до боли родная. Габриель не сводил с нее глаз, понимая, что ради ее любви готов понесли любую кару. Волосы ее были схвачены жемчужной сеткой, и белое платье только подчеркивало бледность кожи. Казалось, из нее выкачали все жизненные силы. Габриель подался вперед, готовый покаяться в своем грехе перед ее отцом, чтобы тот сумел минимизировать причиненный ей вред… Но тут Магдалена подняла голову, и глаза их встретились впервые за долгое время. Взгляд ее обжег его, будто огонь проник в самое сердце. Габриель вспыхнул, а на щеках Магдалены появился нежный румянец. Она смотрела на него, будто видела впервые, и губы ее дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не решилась. Она тут же опустила голову, видимо не желая, чтобы ее чувства были прочитаны кем-то еще, но Габриель торжествовал.
Он знал, что Магдалена любит его! Он знал это, и в душе его запели соловьи. Он знал это, и теперь готов был на все ради нее! Он найдет способ увести ее из замка! Он спасет ее из этого гнезда разврата! Магдалена, его прекрасная Магдалена одним взглядом сказала ему больше, чем другие могли написать в целом трактате!
…
— Габриель!
Ночь была темна и безлунна.
Темные тучи нависли над замком.
Габирель стоял на стене, смотря в даль на силуэты гор. Услышав зов он обернулся, и сердце забилось радостью.
— Мы должны уйти, Габриель…
Магдалена темным призраком шла к нему по стене. Светлые волосы ее казались белыми крыльями какой-то несуществующей птицы.
— Магдалена… — прошептал он на вдохе.
Руки ее легли ему на плечи.
— Прямо сейчас! До рассвета. Потом будет поздно.
Он улыбался глядя на ее озабоченное лицо.
— Не сейчас, любимая…
Губы их были слишком близко.
— Не думай ни о чем. Я научу тебя быть волком, — шепнула она.
Он притянул ее к себе. Нежную и желанную. Такую, о какой он мечтал, лежа у себя в комнате и целыми ночами ожидая ее.
— Потом… Потом… Милая…
Руки его зарылись в струи ее волос. Губы коснулись ее губ, и страсть закружила их, кинув в тот омут, из которого нет выхода. Габриель ласкал ее, сходя с ума от этой страсти, и зная, что и Магдалена сходит от нее с ума. Это было совсем не то, не так, как в те ночи, когда она приходила к нему. Сейчас все было иначе потому, что она тоже его любила.
— Мы должна уйти, Габриель!
— Мы уйдем…
Они лежали, переплетаясь телами, и глаза Магдалены казались сияющими агатами. Габриель тяжело дышал, снова желая ее, и снова притягивая к себе. Тут, где их могли увидеть, но он не мог остановиться, и ласкал ее тело, будто в последний раз.
Наконец, утомленные, они поспешили одеться и найти прибежище в его комнате. Темный замок нависал над ними, но ничего не было важнее их любви. Магдалена послушно шла за ним, держа его за руку. И эта покорность заставляла его еще больше любить ее.
— Мы не можем… — она смотрела на него, когда он распахнул дверь, — Габриель, это очень важно! Пожалуйста, выслушай меня!
Он снова притянул ее к себе.
— Ты научишь меня быть волком в другой раз, — прошептал он, подхватывая ее на руки и донося до кровати, — а сегодня ночь для любви…
— Сегодня последний шанс, Габриель! Ты погибнешь, если не послушаешь меня!
Страсть затуманивала его голову. Он притянул Магдалену к себе, избавляя ее от плохо надетого платья.
— Это не важно, любимая. За ночь с тобой я готов отдать жизнь… Готов отдать все…
Утомленные страстью они заснули в объятьях друг друга, и проснулись только тогда, когда солнце коснулось лучами их подушки.
Магдалена резко села, прекрасная в своей наготе. Габриель потянулся к ней, но ужаснулся выражению ее лица.
Оно было безумно. Страх, что прорезал морщину на ее чистом лбу, казался безобразным шрамом.
— Что мы наделали… — прошептала она, — что же мы наделали…
Она вскочила, быстро одеваясь.
— Сегодня канун Дня Всех Святых! — сказала она, — и мы опоздали! Опоздали из-за дурацкой любви, которой можно было предаваться долгие годы, а теперь…
Магдалена всунула ноги в туфли.
— Не выходите из комнаты, заклинаю вас, Габриель! Умоляю, слушайте меня! Я наложу заклятие на дверь, никто не откроет ее, кроме вас. Даже если вам будет казаться, что в нее стучат все силы ада, не открывайте!