– Выглядишь неважно. Принести тебе ароматного чая?
Николь присела на край небольшой ванны, пытаясь успокоиться. Она плеснула в лицо воды и помыла волосы шампунем с ароматом дикой розы. Как же она ждала появления этого ребенка! Малыш был единственным лучиком света среди царившего кругом хаоса.
У Лан принесла чая, и Николь сразу же выпила его.
– Что случилось?
– Марк ушел.
У Лан вздохнула:
– Он вернется?
– Я не знаю.
Николь терзали противоречивые эмоции, на душе было так плохо, что она вновь заплакала. Дух ее всегда отличался свободолюбием, и она не хотела раствориться в любви к Марку, но именно с ним она становилась целостной, при этом оставаясь самой собой. Впервые в жизни ее принимали такой, какая она есть, и внутренние раны постепенно затягивались.
У Лан подошла и обняла подругу.
Однако Николь впала в уныние. Если Марк не вернется, как она в одиночку справится с ребенком, который будет так отличаться от вьетнамцев? Картина будущего до ужаса пугала Николь.
Неделю спустя Николь отдыхала днем на диване верхнего этажа. Она ворочалась во сне, но, ощутив в комнате чье-то присутствие, открыла глаза и встретила взгляд ясных голубых глаз Марка.
– Как долго ты здесь сидишь?
– Ты сможешь меня простить? Я вел себя как придурок.
Очевидно, что он страдал, но из гордости Николь отвернулась. Она не хотела показать ему, как сильно мучилась в его отсутствие. В голове крутился ворох мыслей, и комната чуть ли не вибрировала от невысказанных слов и чувств. Николь подобралась, а чтобы избавиться от напряжения, принялась разглядывать золотые полоски света, скользившие по полу.
– Думаю, тебе стоит уйти.
– Ты правда этого хочешь?
Марк был источником ее радости и слез, и вот теперь он извинялся, страдая угрызениями совести. Зачем же она прогоняла его?
– Мне нужно было время, чтобы прояснилась голова. – Марк опустил подбородок. – Прости меня.
Николь повернулась к нему и задумалась.
– Марк, посмотри на меня.
Он поднял голову.
– Ты выглядишь уставшим.
– Последние семь ночей я безуспешно пытался поспать. Беспокоился о тебе, нас, ребенке. Мне столько всего нужно сказать, но я этого не говорю. Все копится внутри. Я…
Николь прервала его:
– Мне нужны деньги, чтобы уехать во Францию.
Он посмотрел на нее так, будто ему дали пощечину. Повисла долгая пауза.
– Я помогу, – наконец сказал Марк. – Конечно помогу. Но я хочу вместе с тобой растить нашего ребенка. Николь, я люблю тебя.
Николь уставилась в пол, а сердце подпрыгнуло в груди. Внутри что-то перевернулось, будто ослабли невидимые тиски. Она не знала, вернется ли Марк. Николь все так же безумно любила его и не могла больше отворачиваться. Он упал перед ней на колени, она подалась вперед и позволила обнять себя.
– Николь, ты прекрасна! Я ни секунды не сомневался в этом. Мы вместе справимся со всеми трудностями.
Она кивнула.
– То, что ты говорил раньше о моей проблеме с Сильвией. Это неправда. Я всегда ее любила, а она…
– Знаю. Послушай, как я и сказал, у меня есть адрес Лизы. Я нашел ее телефон и смог дозвониться. Она рассказала мне всю правду о том, что случилось при твоем рождении.
Николь улыбнулась:
– С ней все в порядке?
Марк кивнул и потупился.
– Послушай, – снова заговорил он. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Я работал под прикрытием вместе с Сильвией.
– Я это и так знала. Третья армия, не забыл?
– Просто подумал, что ты могла неверно истолковать наши отношения.
Николь покачала головой:
– Сильвия позаботилась, чтобы я так подумала.
– И еще я работал с твоим отцом.
– Это я знала, но не понимала причин.
– Его сделали главой антитеррористической группы.
Николь осмысливала слова Марка. Она озадаченно нахмурилась и внимательно посмотрела на него.
Он стойко выдержал ее взгляд.
– Я думал, что ты догадаешься.
– Но я лишь знала, что он работал на правительство.
– На передовой. Он обладал безупречной репутацией и умело вел переговоры. Мне не нравилось притворяться торговцем шелка, особенно с тобой, но когда у тебя не один паспорт, приходится делать и не такое.
– Так что там с моей сестрой? Ты ведь ее целовал. Я видела вас в тот вечер, на балу, в винном погребе.
– Ты видела? – потрясенно проговорил Марк. – Поэтому все изменилось?
– Отчасти, – кивнула она.
Не пришло ли время поговорить об убийстве? Пора наконец высказать все начистоту, решила Николь.
– Но в этом не было ничего особенного. Легкий поцелуй в щеку. В тот вечер я лишь пытался успокоить ее…
У Николь закружилась голова, когда она вспомнила запах крови.
– Я знаю, что произошло.
Марк явно был ошарашен, между его бровей пролегли глубокие морщины.
– Она тебе рассказала?
– Нет, Сильвия лишь поделилась, что вы собираете средства на поддержку третьей армии во Вьетнаме. – Николь помолчала. – Я видела, как отец застрелил брата Чана.
Марк надул щеки, потом резко выдохнул:
– Бог ты мой, я и не подозревал. Но как?
– Я пошла следом за тобой. И увидела все в глазок на двери.
– Тот вечер дался Сильвии непросто. Учитывая эмоциональную нестабильность твоей сестры, ее это потрясло.
– Это был сущий кошмар.
