— Вы, Андрей, несколько преувеличиваете, — охладил я разбушевавшуюся фантазию следователя. — Знаете, есть такие болезни, заболевшие которыми стремятся перед смертью остаться в одиночестве. Это следствие психических отклонений в результате болезни. Такие люди уходят в какой-нибудь отдалённый уголок и умирают там. В Болотове зафиксирована эпидемия неизвестного пока заболевания. Полагаю, оно сопровождается иногда такими же психическими отклонениями.
— Эта болезнь очень заразная? — вдруг забеспокоился Путилов.
— Да нет! — успокоил я молодого человека. — Видите ли, она очень редкая и почти не изучена, но думаю, она передаётся только через кровь или половым путём. Ну, как спид, понимаете? Правда, средств лечения наука пока не нашла, вот в этом заключается главная проблема.
— И что же будет? — Путилов всё ещё чувствовал себя неуютно.
— Природа сама со всем справится, — я попытался облечь жутковатое пророчество в форму философского размышления. — Вот вы совершенно справедливо изволили заметить, что в Болотове осталось только три жителя. Если сейчас подселить сюда людей, беженцев, например, болезнь может получить новый импульс. Но если выждать какое-то время, пока село не очистится полностью, можете заселять его заново, ручаюсь вам, об этой болезни никто не вспомнит.
— Значит, местные жители обречены? — округлив глаза, спросил Путилов.
— Да! — твёрдо объявил я и, понизив голос, добавил. — Это я посоветовал отцу Никодиму уехать отсюда на некоторое время. Если он вернётся или село полностью опустеет, значит, всё в порядке. Спите спокойно.
— А скоро? — шёпотом поинтересовался Андрей.
— Очень скоро.
— И все они просто исчезнут?
— Не знаю, — сухо объяснил я. — Многие умирали в своих постелях, но многие предпочитали уходить. Разве можно прогнозировать такие вещи? Наберёмся мужества и терпения.
Путилов задумчиво посмотрел на меня, а потом, неожиданно схватив мою руку, принялся её трясти.
— Я вам очень благодарен, — с чувством произнёс он. — Очень благодарен. Честное слово! Я ведь понимаю, вы не имели права разглашать, но вошли в наше положение и намекнули. Теперь мы знаем, как нам реагировать на происходящее. Вы нас успокоили. Меня теперь не гнетёт ответственность. Одно дело — нераскрытые исчезновения людей, другое дело — эпидемия, стихийное бедствие, законы природы. Если я вас правильно понял, нет никаких оснований для возбуждения уголовных дел.
— Ни малейших, — подтвердил я и с усмешкой уточнил, — разве что против волков.
— А такой статьи нет, — рассмеялся Путилов. — Ещё раз благодарю вас. Мне пора ехать. Надо успокоить начальство.
Он потряс мне руку и, насвистывая, заспешил к своему «козлу». Глядя ему в след, я почувствовал лёгкие угрызения совести. Я бессовестно воспользовался наивностью юноши, заморочил ему голову, чем преступно ввёл в заблуждение следствие. Как всегда, когда мне нужно было вернуть утраченное душевное равновесие, я взял на руки сэра Галахада, радостно заурчавшего, тёплого и мягкого. Блаженно полуприкрыв глаза, кот выражал полное одобрение не только моим действиям, но самой моей персоне. И я утешился.
Мне очень хотелось отправиться на поиски скрытого кладбища вампиров, мысль о котором неотвязно буравила мой мозг, но я подавил это желание и улёгся спать: никто не знал, чем обернётся для меня предстоящая ночь, поэтому следовало набраться сил, а заодно забыть о неутешительных мыслях хотя бы на время, quieta non movere23.
Пробуждение моё оказалось более чем странным. Я не сразу осознал, что прогнавшим мой сон звуком оказался выстрел, сопровождаемый звоном разлетевшегося оконного стекла. Когда же до моего сознания дошёл смысл происходящего, я почувствовал сильное недоумение. Что могла означать эта нелепая демонстрация? Вполне естественной представлялась попытка пальнуть в меня, если бы я оказался столь неосторожен, что подставил свою бесценную голову под прицел. Но я не мог уразуметь смысла стрельбы по окнам дома, когда его обитатель мирно спит, надёжно прикрытый бревенчатой стеной.
Патрик, которого я, опасаясь Мотрина, не решался оставить во дворе, заходился лаем, царапая дверь в сени. Проклиная себя за медлительность, я выпустил пса: он, воинственно рыча, умчался в лес, но уже через пару минут вернулся, виновато наклонив свою лохматую голову. Несомненно, покушавшийся при отступлении воспользовался каким-то транспортным средством. Я почему-то подумал о мотоцикле Мотрина.
Мне казалось, что вслед за выстрелом вскоре могла прибежать Настя, но я напрасно поглядывал в окно. То ли она не слышала выстрела, то ли не посчитала необходимым на него реагировать. На мгновение я почувствовал себя довольно неуютно. Следовало что-нибудь предпринять.
