— Княжна, поберегите себя, — невольно вырвалось у него восклицание.
— Зачем? — почти шепотом начала она. — Судьба отняла у меня двух самых близких мне людей: мою мать, которую я боготворила, Таню, которая была моей подругой детства и которую я так любила.
При последнем слове голос княжны дрогнул.
— Вы забываете, княжна, что есть еще один человек, который готов за вас умереть! — заметил князь Сергей Сергеевич.
— Я не забываю этого, князь… и благодарю вас. Но судьба, видно, против того, чтобы этот человек сделался мне близким…
— Что вы говорите, княжна! — побледнел князь.
— По крайней мере, в скором времени. Вы, конечно, понимаете, что после всего случившегося нельзя думать о свадьбе ранее истечения года.
— Я понимаю это, — упавшим голосом проговорил князь.
— А год — много времени. Может все переменится. Вы уедете в Петербург.
— Я полагал, что и вам следовало бы ехать туда же. Жизнь здесь, полная тяжелых воспоминаний, немыслима.
— Вы правы, я тоже поеду туда.
— В качестве моей невесты государыня не откажет взять вас под свое покровительство.
— С этим я не согласна, князь. Что будет через год, я не знаю; если вы не изменитесь в ваших чувствах и возобновите ваше предложение, я, быть может, приму его, но теперь я освобождаю вас от вашего слова и надеюсь, что вы освободите и меня. Я написала дяде и найти покровительство государыни могу в качестве его племянницы или даже просто в качестве княжны Полторацкой.
Князь не верил своим ушам. Он сидел бледный, уничтоженный.
Княжна Людмила заметила впечатление, произведенное на жениха ее последним словом. Ей, видимо, стало жалко его.
— Это не разрыв, князь, это только необходимая отсрочка…
Князь Сергей Сергеевич, казалось, не слыхал этих слов. Он продолжал смотреть на княжну почти безумными глазами.
«И она и не она… Не в себе… Помутилась…» — пронеслись в его голове эти слова Федосьи.
Только через несколько минут он овладел собой.
— Вы отказываете мне в вашей руке, княжна?
— Ничуть… Я повторяю вам, князь, что это лишь неизбежная отсрочка… Вы сами согласитесь со мной, что до истечения года траура не может быть речи о свадьбе…
Княжна остановилась, как бы желая слышать подтверждение от своего жениха. Князь молча наклонил голову.
— Целый год быть женихом и невестой, — продолжала княжна Людмила Васильевна, — это будет стеснительно и для меня и для вас…
Князь Сергей Сергеевич сделал жест возражения. Княжна остановилась, видимо желая дать ему высказаться, но он молчал. На лице его проходили одна за другой тени, указывавшие на переживаемые им внутренние страдания.
— Я не говорю, что я через год отказываюсь быть вашей женой, я только против того, чтобы это было оглашено преждевременно и наложило бы таким образом на меня и на вас трудноисполнимые путы. Лучше будет, если мы будем свободны. Вы уедете в Петербург, я приеду туда же. Мало ли с кем столкнет вас и меня судьба. Мало ли что меня и вас может заставить изменить решение.
— Только не меня, княжна… — с необычайным волнением сказал князь Луговой.
— Дай Бог… Быть может, и я не изменюсь к вам, и тогда наш союз перед Богом будет совершенно свободным, а не вынужденным обязательством, принятым на себя за целый год вперед.
— Ваша воля, княжна!.. — после некоторой паузы произнес князь Сергей Сергеевич.
В тоне его голоса слышалось беспредельное отчаяние.
— Я знала, что встречу в вас сочувствие моему плану. С вашей стороны было бы невеликодушно воспользоваться данным словом девушки, ничего и никого не видавшей, и, таким образом, взять на себя тяжелую ответственность в случае, если она после венца сознает свою уже непоправимую ошибку… Я много думала об этом за эти дни и рада, что не ошиблась в вас.
Князь молча поклонился.
— Год жизни в Петербурге достаточен будет для меня, чтобы я узнала свет и людей и сознательно решила свою участь. Я думаю, князь, что пальма первенства останется все-таки за вами.
Она протянула ему руку. Он не заметил этого движения княжны и сидел в глубоком раздумье. Княжна убрала руку и спросила с особым ударением:
— А ваш друг?..
— Он уехал… — вышел из задумчивости князь.
— Уехал?.. Отчего?..
— Ему необходимо было быть в Тамбове, а оттуда он спешит в Петербург.
— Мне очень жаль, что не удалось с ним проститься, — заметила княжна.
Князь Сергей Сергеевич быстро и внимательно посмотрел на нее. Она сидела с опущенным вниз взглядом. В глазах князя мелькнул ревнивый огонек. Уже не графу ли Свиридову обязан он, князь, изменившимися к нему отношениями княжны Людмилы? Нехорошее чувство шевельнулось в его душе к его другу, но князь тотчас же осудил себя мысленно за это чувство.
«Нет, это не то, — неслось в его голове, — просто она считает меня обреченным на несчастие и хочет так или иначе от меня отделаться».
Эта мысль холодила ему сердце, но самолюбие вступило в свои права, и князь не нашел возможным просить любимую им девушку изменить ее решение.
«Будь что будет, — решил князь. — Да будет воля Твоя!» — вспомнилась ему суть его молитв последних дней.
