–
–
В самые холодные дни даже море покрывалось корочкой льда. На льдины падал снег, и холмистая суша незаметно переходила в плоскую белую ледяную пустыню. Руна думала о том, как здорово было бы перейти море пешком, но лед потрескивал под ее ногами при первых же шагах, и девушке чудилось, будто какое-то страшное чудовище, подстерегающее ее в морских глубинах, готово вынырнуть на поверхность и проглотить ее.
А потом дни стали теплее, лед тронулся, и на волнах закружили в медленном танце небольшие льдинки. Из белых они стали грязно-серыми, а потом и вовсе растаяли.
Мир сделался ярче. Предзакатное солнце заливало небосклон розовым, а тонкие нити облаков темнели, становясь фиолетовыми. Так на белом фоне зимы проступили яркие краски. Жизнь еще пряталась под покровом снега, но он все больше истончался.
Неспешной поступью приближалась весна.
Ночи стали короче, а ветер – мягче.
Кружившие в небе чайки громко кричали. Пришло время вить гнезда и откладывать яйца. Руна вспомнила, как когда-то искала с бабушкой птичьи яйца на берегу фьорда. Здесь это было намного сложнее – берег был круче и чайки гнездились на уступах между вершинами скал и морем. Гнезд там было много, однако добраться до них было непросто. Но Руна не боялась упасть – ее желание полакомиться необычным блюдом побороло страх. Северянка знала, что ей хватит сил на то, чтобы осуществить задуманное.
Правда, Гизела была с ней не согласна. Принцесса с ума сходила от страха, глядя, как Руна привязывает веревку к хилому деревцу, тянущему трухлявые ветви к обрыву.
– Может, ты и сильная, – ворчала она. – Но посмотри на это дерево! Ему ни за что не выдержать твой вес.
– Значит, меня будешь держать ты! – выпалила Руна. Итак, они обвили веревкой не только дерево, но и Гизелу, которая по-прежнему во всем слушалась Руну. Теперь принцесса скорее напоминала пленницу, чем помощницу в этой тихой охоте.