Но ни Гизела, ни Руна понятия не имели, как это сделать. В конце концов северянка решила действовать. Схватив лошадь за гриву, она потянула животное к реке, жестом приказав Гизеле следовать за ней. Похоже, Руна не хотела преодолевать эту преграду на спине коня: если животное начнет брыкаться, они упадут в воду и утонут. Но если держаться за гриву, можно надеяться на то, что лошадь сумеет выбрать верный путь.
Однако скакун не хотел заходить в воду. Лошадь, остановившись на берегу, ржала, раздувала ноздри и не обращала внимания на попытки Руны затащить ее в воду. И вдруг она встала на дыбы! Девушки испуганно отпрянули. В этот самый момент они почувствовали, как дрогнула под их ногами земля. Послышался топот.
На миг в сердце Гизелы вспыхнула надежда на то, что чувства обманывают ее, но увы, это было не так. От ужаса девушка утратила дар речи и лишь спустя какое-то время сумела произнести:
– Это они!
Она нисколько не сомневалась в том, кто это.
Руна, старавшаяся успокоить коня, тоже замерла. Услышав топот копыт, она пригнулась и испуганно уставилась на свою спутницу, осознавая безвыходность ситуации. Сзади – враги, впереди – река, а между ними – упрямый конь.
И хотя всадников еще не было видно (на берегу росли деревья), Руна поняла, что нужно действовать.
Над рощей взметнулась стая черных птиц. Северянка отпустила лошадь: животное продолжало упрямиться, а значит, толку от него не будет. Схватив Гизелу за руку, Руна потащила ее к бурлящей воде. На мгновение девушки застыли перед сероватым потоком, а затем Руна решительно метнулась вперед и потянула за собой принцессу. Не успели они сделать и пары шагов, как вода уже достигла их коленей.
Гизела попыталась воспротивиться, но вскоре сдалась. Вода была холодной, и девушке показалось, что сотни маленьких иголочек кольнули ее кожу. Она погрузилась в воду по пояс, и теперь ее мучили уже не иголки – это были удары кнута, столь болезненные, что у бедняжки перехватило дыхание.
Вода поднялась еще выше, и в какой-то момент боль утихла. Гизела уже ничего не чувствовала, она даже не была уверена в том, что до сих пор стоит на каменистом дне. Голова, ноги – неужто ее тело все еще цело? Как бы то ни было, принцесса сумела развернуться и посмотреть на берем. Над деревьями все еще кружили темные птицы, а у самой кромки воды остановились преследовавшие их всадники – во главе с Таурином. Тем самым Таурином, который обещал убить ее. Гизеле показалось, что она заметила странный блеск в его глазах.
Руна тянула ее за собой, все глубже в воду, и теперь принцесса охотно ей повиновалась. Гизела не верила в то, что они сумеют доплыть до другого берега, но она хотела хотя бы сохранить за собой право выбирать собственную смерть: она предпочла бы утонуть, а не погибнуть от меча.
Но Таурин пока не обнажал свой клинок. Он неподвижно сидел в седле, по-видимому, надеясь на то, что Эпт сделает свое дело. И только когда девушки добрались до середины реки и вновь оглянулись, чтобы посмотреть на врага, он поднял руку и отдал своим людям приказ.
Гизела с изумлением увидела, как мужчины спешились и достали луки. Хватка Руны стала крепче. Северянка ожесточенно сопротивлялась течению. Их продвижение замедлилось из-за того, что девушки угодили в тину и переходили реку, по щиколотку проваливаясь в густую жижу.
Добраться сюда было нелегко, но выбраться из липкого ила, когда тебя норовит подхватить бурный поток, казалось и вовсе невозможным.
Когда сверху на девушек обрушился град стрел и их свист смешался с рокотом воды, Гизела подумала, что им не выбраться отсюда живыми. Но Руна тянула ее вперед, и с каждым шагом противоположный берег становился все ближе. Тем не менее Гизела не верила в то, что они туда доберутся. Вновь засвистели стрелы. И вдруг в теле принцессы вспыхнула боль, настолько сильная, что девушка даже не поняла, куда вошла стрела – в руку, в ногу, в бок?
Боль раздирала ее тело, рвала его на части, точно голодный зверь. И этот зверь рычал. Ревела река, мир вокруг наполнялся шумом. Все стремилось уничтожить ее. А потом боль исчезла, остался только холод. И не было уже ни руки Руны, ни дна под ногами, была только вода. В этом водном пространстве не было ни верха, ни низа. В груди у Руны колотилась боль, волнами расходившаяся по телу. Боль перестала быть яркой вспышкой, она потемнела, стала черной, как сама преисподняя.
И пока Гизела погружалась в эту тьму и холод, она думала о том, от чего же она умирает. Она тонет? Или погибает от потери крови?