Мальчик не остановился. Добежав до ворот, он отодвинул засов и распахнул тяжелые створки, но сначала выйти наружу не решился и лишь через некоторое время переборол свой страх. Мать-настоятельница пошла за ним, вначале так же поспешно, затем все медленнее. Словно какая-то невидимая сила удерживала ее, не давала продвинуться вперед.
Женщина нечасто покидала родные стены и всегда делала это в сопровождении аббата соседнего монастыря. Помедлив, аббатиса вышла за ворота. Она впервые в одиночку пересекла невидимую черту между мирской и церковной жизнью. Настоятельница была смущена и напугана, и ей казалось, что вот-вот кто-то остановит ее, схватит за плечо. Но никто не преградил ей путь, никто не окликнул ее, и женщина побежала по тропинке, легко, будто юная девушка. Правда, вскоре она запыхалась – как, впрочем, и Арвид. Конечно, при других обстоятельствах он легко скрылся бы от нее, но незажившая рана вынудила его остановиться.
–
Прошу тебя, давай поговорим. –
Аббатиса вновь протянула к Аренду руку, но юноша отшатнулся, отмахиваясь. –
Прошу тебя…
Она запнулась, только сейчас увидев, что паренек напряженно прислушивается. Но мать-настоятельница не последовала его примеру. Чужой мир и его звуки, возможно, таившие угрозу, не пугали ее. Сейчас больше всего матушку заботило смятение Арвида.
–
После всего, что ты узнал, ты можешь ненавидеть меня, –
произнесла она. –
Но прошу тебя, не убегай! Только в монастыре ты можешь чувствовать себя в безопасности. И только там я смогу рассказать тебе о том, что случилось тогда и что…
–
Тише, прошу!
Лишь теперь мать настоятельница увидела, что на его лице больше не было отвращения. На нем застыл страх. Ужас.
–
Он уже близко, –
выдохнул Арвид.
И тогда мать настоятельница тоже прислушалась. И услышала.
Топот копыт…
<p>Глава 6</p><p>Западно-Франкское королевство, осень 911 года</p>Таурин, зайдя по колено в воду, остановился. Он не сразу почувствовал холод, но понимал, что в ледяной воде девушкам придется нелегко. Если их не снесло течением, они погибнут от холода или утонут. А может быть, в них попал кто-то из лучников.
Посмотрев на серый бурный поток, Таурин ничего не смог разглядеть. Над рекой клубился туман, стирая все очертания.
«И все же они могли добраться до другого берега», – подумал франк.
– Проклятье! – воскликнул он.
В воздухе все еще свистели стрелы, одна пролетела совсем рядом с ним. Только тогда Таурин повернулся и поднял ладонь, отдавая своим людям приказ остановиться.
– Слишком поздно! – прорычал он. – Даже если бы вы их видели, вам не попасть в них с такого расстояния!
– По-моему, с них и этого хватит, – ухмыльнулся один из солдат.
Этот парень казался довольным – в отличие от Таурина. Ему недостаточно было лишь предполагать, что они сумели избавиться от этих девушек. И даже если бы франк был уверен в том, что его лучники подстрелили беглянок, ему бы это не помогло. Мертвая или живая – ему нужна была принцесса Гизела, чтобы доказать миру: дочери короля нет в Руане. Но если принцесса мертва, ее унесло течением. А если жива – сейчас она уже по ту сторону Эпта, границы, отделявшей королевство франков от земель норманнов. Туда Таурину не попасть.
