Его хрип эхом отдавался в ушах Таурина, вокруг шумели солдаты, но все эти звуки заглушил голос разведчика. Этот парень освободил Таурина от необходимости доказывать свою силу солдатам. Франк поручил разведчику проскакать вдоль Эпта – возможно, еще удастся выйти на след девушек. Теперь же солдат вернулся.
Тир топал ногами, извивался в руках врагов – Таурину даже показалось, что его тело вот-вот сломается, словно трухлявая ветка.
– Те девушки… – разведчик с трудом перекрикивал шум. – Похоже, они обе выжили. Они перешли Эпт и выбрались на противоположный берег… недалеко отсюда.
Таурину хотелось расспросить солдата, но во рту у него пересохло, и он не мог вымолвить ни слова. Не успел он отдать приказ, как Тир вновь завопил:
– Нет места чище, чем этот мир! Нет места безопаснее, чем этот мир! Нет места лучше – ни для Бальдра, ни для франкской принцессы!
В этот момент он впервые признался, что ему известно о том, кто Гизела на самом деле.
– Что нам с ним делать? – спросил один из солдат, удерживавших Тира. – Убить?
Таурин посмотрел на лежащую в костре секиру и покачал головой:
– Возможно, он мне еще понадобится. Мы возьмем его с собой.
И вдруг Тир перестал хохотать. Совершенно спокойно, словно не испытывая боли, он произнес:
– Девушку, вместе с которой путешествует франкская принцесса Гизела, зовут Руна. Я хорошо ее знаю. Мне известны все ее привычки. Если они обе действительно покинут королевство франков, я выслежу их для тебя.
– Зачем тебе помогать мне? – спросил Таурин.
– Мир небезопасен… Это ядовитое место. Мы танцуем, танцуем среди змей, танцуем между вулканов… А я отлично умею танцевать.
– Отпустите его! – приказал Таурин и отвернулся. Он был уверен, что северянин не попытается бежать.
Дни после бегства из Лана ничем не отличались от времени, проведенного в дороге из Руана. Было холодно – согреться можно было только у костра. Хотелось есть – Руне не всегда удавалось вернуться с добычей. Девушки молчали, разве что северянка время от времени задавала вопросы Гизеле, стараясь запомнить новые слова по-франкски.
Однако кое-что изменилось. После Руана Гизеле еще было на что надеяться, но после Лана надежды для нее не осталось. Пережитое вновь и вновь всплывало в ее памяти, и вновь и вновь девушка задавала себе один и тот же вопрос: «Почему?»
Почему Гагон оказался таким злым? Он ведь лучший советник отца! И почему он настолько бессердечен, что готов убить ее?
Наверное, предположила Гизела, Гагон не считает себя бессердечным. Скорее всего, он думает, что действует в интересах короля. А вдруг для короля Карла мир с норманнами и вправду был дороже жизни собственной дочери?
Гизеле было больно думать об этом, и потому девушка сосредоточилась на совершенно другом вопросе: «Куда теперь?»
Единственным местом, куда они могли бы бежать, оставался монастырь в Шелле, где пребывала сейчас ее мать, но Гизела не знала дороги туда, а если бы и знала, в ней был слишком силен страх перед Гагоном, который, несомненно, будет преследовать ее. Принцесса была уверена в том, что Гагон уже выслал за ней погоню.
Еще она с ужасом думала о том, как Гагон накажет Беггу за то, что кормилица не проследила за своей подопечной. Неверная Бегга… Беспомощная Бегга… Изнеженная Бегга, привыкшая жить в роскоши…
Страх перед Гагоном пересилил в душе Гизелы страх перед Таурином и Тиром. Гагон знал, что и Руна, и Гизела живы; другие же враги считали их мертвыми.
Итак, Гизела не стала перечить подруге, когда Руна привела ее к Эпту. Вскоре они оказались у того самого бурного потока, в котором чуть не утонули. И хотя рана уже зажила, Гизела почувствовала жжение в ноге, когда увидела пенные воды.
– Нам действительно нужно это сделать? – испуганно спросила принцесса.
Руна отвела взгляд.
– Что ты делаешь, твое. Что я делаю, мое.
Ее голос звучал тише, чем обычно, девушка говорила неразборчиво, но Гизела поняла, что она имеет в виду. Руна в любом случае перейдет границу, ведь в королевстве франков рассчитывать на помощь не приходилось. И Гизела должна была сама решить, следовать за ней или нет.
Впрочем, выбора у принцессы не оставалось. Что может быть хуже блужданий на чужбине, холода, голода, преследований заклятых врагов? Только одиночество.
На этот раз у беглянок было больше времени на то, чтобы отыскать брод. Не свистели над головами стрелы, не ржал испуганный конь, но входить в воду было все так же страшно. Вода была холодной, и даже в самом мелком месте девушкам пришлось погрузиться в нее по пояс.
Хотя Руна уверенно говорила о «твоем и моем», она готова была помочь Гизеле. Северянка не только взяла ее за руку, но и тянула за собой на другой берег. Несмотря на скользкие камни и мягкий ил под ногами, принцессе удалось не поскользнуться и устоять на ногах. Шаг за шагом девушки продвигались вперед, и, когда они ступили на противоположный берег, Гизеле подумалось, что за эти недели она стала гораздо сильнее. И не только сильнее – теперь ей легче было переносить холод. Впрочем, она не очень радовалась этим переменам. Оглянувшись на земли франков, Гизела вновь ощутила тоску по родному дому.
