Мокшане тоже в старые времена хоронили своих покойников на деревьях, чтобы не осквернять ни одну из четырех стихий. А якуты, хакасы и шорцы находились с ними пусть и в очень дальнем, но родстве. Другое дело, что водить дружбу и тем более знаться по-родственному с такими, как заместительница главы Фонда экологических исследований, Михаил не стремился, полагая долгом шамана поддержание равновесия между мирами, а не его расшатывание.
— Кто передал Ищеевой бубен? — спросил он у Ланы, с тоской думая о том, что, хотя и пережил в этой командировке серию невероятных событий, приобретя неоценимый опыт, наставника так и не нашел.
— Учителя Елены давно уж нет в живых, — вздохнула Хранительница. — Они с Бессмертным выпили его, оставив пустую оболочку. Мне они готовили ту же участь.
— А что теперь? — обеспокоенно спросил Михаил, слезая с табуретки и с тревогой озирая завешенное полками с бесчисленными книгами, заваленное гербариями и коллекциями, которым не хватило места на кафедре, жилище Мудрицкого. Конечно, среди томов и коробок они с Ланой без труда спрятали амулеты и травы, но выстроить полноценную защиту все равно не смогли. — Не боишься, что ведьма из Фонда экологических исследований до тебя доберется?
— Руки коротки! — насмешливо фыркнула Лана, откусывая нитку. — Пока Андрей со мной, Ищеевой до меня не добраться, — добавила она, пояснив, что ее сейчас лучше магии хранит оберегающий круг любви.
На прощание Лана подарила маленькое зеркало в перламутровой оправе, сейчас висевшее, точно привеска, на шнурке, сплетенном из ее волос. И хотя опаленная нещадным южным солнцем шея горела, а под бронежилетом закипал стекающий по телу ручьями пот, зеркало и шнурок приятно холодили отрезвляющей спасительной прохладой, помогая сконцентрироваться.
Елену Ищееву Михаил узнал и в американском элитном камуфляже, наверняка скрывавшем под разгрузкой облегченный высокотехнологичный кевлар. В светлых волосах поблескивали бусины шаманских амулетов, среди глинобитных саклей смотревшихся менее чужеродно, нежели остальная экипировка. Защиту от обитателей среднего мира обеспечивали пятеро вооруженных до зубов громил, один из которых держал внушительных размеров кейс. Так называемые бойцы местного отряда самообороны смотрели на Ищееву с уважением и явной опаской. А ведь горцы и в советские годы женщин за людей толком не считали.
Боевики расступились, выталкивая вперед связанных по рукам и ногам окровавленных пленных, в одном из которых Михаил не без труда узнал лейтенанта Бергена Хотоева. Второй чертами оплывшего от побоев лица напоминал Сергея Боровикова.
— Опоздали! — едва не в голос взвыл Артем Соколов, глядя, как телохранители Ищеевой передают боевикам кейс и забирают пленных.
— Так это, может, и к лучшему, — на порядок тише предположил один из разведчиков. — Этих бандюков всего ничего, мы их в пути перехватим и задержим до выяснения личностей.
Михаил успел подумать, что попытка задержать влиятельную бизнес-леди может выйти им всем боком, но тут оказалось, что сопровождать Елену Ищееву намеревается чуть ли не половина боевиков из села.
— Что эта ведьма задумала? — изнывал Соколов, не подозревая, насколько близко его определение к истине.
Михаилу это тоже хотелось бы узнать.
— Пойдем по следу? — предложил один из разведчиков.
— Не стоит, — покачал головой Михаил. — Я ее и так почую.
Он уже понял, что пленники понадобились Ищеевой для свершения ритуала, и даже догадывался какого. Значит, проводить она его станет в ближайшем месте силы, желательно подальше от мечетей и церквей. Регион ведьма тоже выбрала не случайно: никакие полигоны и бандитские разборки не дают такой выплеск энергии, как война. Магия крови во все века считалась не только самой темной, но и очень сильной, а тут багровые реки лились с обеих сторон. И все же для открытия прохода в Навь требовался какой-то сакральный объект, желательно достаточно древний, в котором сходились прошлое и будущее и пересекались дороги всех семи миров.
Ответ пришел, когда они с Соколовым и остальными тем же путем возвращались к машине.
— Что сейчас находится в этой башне? — поинтересовался Михаил, указывая на возвышавшуюся вдали рукотворную каменную громаду, словно богатырским шлемом увенчанную островерхой пирамидальной кровлей.
Попытка взобраться по наружной стене и возложить на вершину последний камень «цурку», согласно легендам, стоила жизни многим зодчим.
— Боевики вроде бы хотели устроить там огневую точку или наблюдательный пункт, — припомнил Соколов. — Но отказались от этой затеи из-за ветхости внутренних перекрытий.
Михаил удовлетворенно кивнул. Он уже знал, что украшенные петроглифами * зигзагообразные межэтажные переходы в полном порядке, просто незримые обитатели древней постройки постарались отделаться от непрошеных гостей.
Конечно, возведенная на фундаменте предшественницы, стоявшей здесь еще тысячу лет назад, боевая башня изначально служила военным целям. Но в те времена даже закладка избы или сакли не обходилась без участия жрецов и сопровождалась ритуалом.
