Однако продвигаться вдоль трещины, иногда находя опору, временами повиснув исключительно на пальцах рук, оказалось испытанием не хуже трехдневного противостояния с Бессмертным. То и дело приходилось выравнивать дыхание и уговаривать организм не паниковать, когда ноги соскальзывали, а камни, за которые пытался ухватиться, улетали вниз. А ведь еще предстояло выдержать встречу с противниками, поджидавшими внутри.
К тому времени, когда, десять раз облившись потом, ободрав ступни, ладони, колени и бока, Михаил добрался до бойницы, он чувствовал себя так, словно побывал в камнедробилке или где похуже. Однако на такую роскошь, как отдых, рассчитывать, конечно, не мог. Вряд ли ему позволят даже перевести дух. По сути, добравшись до входа в башню, он находился только в начале пути. Основные испытания поджидали внутри.
Обдирая бока, он кое-как протиснулся в узкую бойницу, воспользовавшись своей невидимостью, проскользнул мимо охранника и вжался в стену, тяжело переводя дух и осматриваясь. Хотя перекрытия давно истлели и рухнули вниз, да и лестницы частично обвалились, на верхнем этаже у входа боевики, пытаясь организовать здесь огневую точку, сделали временный настил, где сейчас был начерчен или даже выжжен разделенный на сегменты ритуальный круг, в центре которого обреченно скорчились привязанные к опорному столбу измученные пленники.
В вывернутом наизнанку мире преддверья-тени, люди-негативы с черными лицами и белыми бородами и волосами смотрелись нереально и странно. Боевики следили за долиной или переминались на лестницах, прислушиваясь к звукам извне. Хотя противник внезапно исчез, и его приближения не удавалось обнаружить, дозорные вели себя достаточно уверенно, видимо, полагая, что уж с одним задохликом без оружия и даже бронежилета справятся шутя. Многие со скучающим видом жевали жвачку, закидывались сухпайком, запивая его водой. Кто-то, кажется, даже пустил косячка, судя по характерному аромату, примешивающемуся к обычным запахам пота, пороха, чеснока и тяжелому духу, исходившему от пленных. Телохранители расслабляться себе не позволяли, готовые, если потребуется, стрелять на звук, поэтому Михаил лишь бесшумно приготовил дудочку и сделал из фляжки пару глотков воды.
— А ты, однако, догадливый для новичка. Даже жалко будет тебя убивать! Тем более что настоящих шаманов так мало осталось.
Елена Ищеева, расслабленная и спокойная, стояла в центре ритуального круга и смотрела на Михаила в упор. Для того, чтобы сбить с толку помогавших противнику духов, она тоже воспользовалась преддверьем, поэтому ее ладную подтянутую фигуру, не искажали мороки цветопередачи, хотя высветленные волосы при ориентальных чертах все равно казались причудой негатива. При этом чуть приподнятые к вискам холодные глаза смотрели требовательно и жадно.
За ее спиной, источая гниль и слизь, клубилось зеркало Нави, особенно омерзительное потому, что в мире-негативе оно казалось ослепительно-белым и излучающим сияние.
— И что же вы предлагаете? — поинтересовался Михаил, осторожно, без резких движений поднимаясь на ноги.
Дудочку он использовать не пытался, но присутствие духов ощущал. Другое дело, что помимо древних хранителей гор и незримых обитателей рек и лесов, возле опорного столба за пределами расчерченного на сегменты ритуального круга, слегка отсвечивая серебром, собрались не только призраки защитников башни, но и души тех, кого убили и замучили боевики. Среди незнакомых бойцов в простреленных бронежилетах, в окровавленном камуфляже вооруженных сил и спецназа, с обгоревшими лицами и с отрезанными пальцами рук он узнал нескольких товарищей Сани Боровикова и военкора Анатолия Тихоновича, который ободряюще подмигнул. Чуть в стороне, зависнув в паре метров над землей, возле зеркала Нави парил призрак полупрозрачного старца в шаманском облачении.
— Я, конечно, очень сердита на тебя, — спокойным, слегка высокомерным тоном продолжала Елена Ищеева. — Не стоило тебе вмешиваться в дела хозяина Нави. Но, как ты уже понял, я деловая женщина и готова рассматривать честный торг. Ты открываешь портал и выпускаешь моего патрона, я взамен отдаю тебе этих двоих, — она с презрением указала на пленников.
— А если я скажу, что мне такое предложение неинтересно? — стараясь говорить не менее равнодушно, делая вид, что принимает игру, спросил Михаил. — Не слишком ли дешево вы оцениваете мою помощь?
— Для сопляка, который учился по книжкам и до сих пор не смог подчинить ни одного путного духа, по мне, даже слишком дорого! — нетерпеливо фыркнула заместительница главы Фонда, и бусины-амулеты в ее волосах тревожно встопорщились, словно змеи на голове Медузы горгоны. — Соглашайся, пока я не передумала! Я ведь могу провести ритуал и без тебя.
— Сомневаюсь, — усмехнулся Михаил, как заправский босяк, шевеля ободранными пальцами ног и заодно проверяя их подвижность. — Иначе к чему было столько лишних трат и движений.
