— Мать твою! — потрясенно выдохнул Саня Боровиков — Рассказать ребятам — не поверят.
— Цыплят по осени считают, — покачал головой Берген Хотоев.
Михаил и сам видел, что солнечный луч, обеспечивший ему в решающий момент преимущество, медленно покидает башню, уходя в сторону горизонта. Для дальнейшего поддержания щита придется использовать резервы своего организма. Поняла это и его противница, на красивом холодном лице которой проступило торжество.
— Отставить! — приказала она своим подручным. — Подождем, пока этот, с позволения сказать, герой свалится от переутомления! На одном русалочьем амулете и упрямстве ему долго не протянуть!
— А духов ты никак не можешь призвать? — с мольбой глянул на него Берген Хотоев.
— Тебе ж там и вправду в прошлый раз кто-то помогал, — вспомнил Саня Боровиков, которому в девятнадцать совсем не хотелось умирать.
Михаил в свои двадцать пять с половиной тоже имел определенные планы на жизнь, но, как управлять духами и при этом поддерживать щит, совершенно не представлял. Боевики и охранники Елены Ищеевой словно специально держали его на прицеле, не позволяя ни на миг отвлечься. В такой ситуации вряд ли нашел бы выход и опытный шаман.
И все же помощь им пришла, причем оттуда, откуда они не ожидали. Когда под древними сводами при полнейшем безветрии снаружи поднялся настоящий ураган, сбивший с ног нескольких боевиков и еще одного столкнувший прямиком в пасть зеркала Нави, спутники Ищеевой озадаченно вскинули оружие, а пленники с надеждой глянули на Михаила:
— Твоих рук дело?
Тот лишь нервно пожал плечами. Говорить уже не хватало сил, однако он видел, что портал в тонкие миры, который пыталась открыть правнучка шаманки, сработал совсем не так, как она рассчитывала.
Когда рухнула одна из лестниц, увлекая вниз троих боевиков, все только пригнулись: при падении кто-то нажал на гашетку, разрядив на прощание весь магазин. Кто-то, не разобравшись, ему ответил, и в башне началась беспорядочная хаотичная стрельба. Боевики, которые, видимо, подумали, что их решили кинуть, стреляли в охранников, те прицельно расстреливали боевиков. И только шаман и ведьма видели, кто направляет почти каждый выстрел.
— Стойте, прекратите! — разорялась Елена Ищеева. — Вы разве не понимаете, что это все происки этого блаженного с дудочкой?
Она поначалу тоже пыталась выстроить щит, но потом один из охранников, следуя инструкциям, сбил ее на пол и упал сверху с простреленным черепом.
Михаил бы с радостью последовал ее примеру. Но он продолжал прикрывать пленников и лишь наблюдал, как расстрелянные заложники, замученные насмерть военнопленные, солдаты, которым отказали в последнем пристанище, вершат свой суд. Они наводили мороки, сбивали прицелы, подталкивали, заставляя стрелять не только в охранников, но и палить друг в друга. Тем более что любители расширять сознание при помощи травки и так ловили неслабые трипы. Ибо никакие лозунги о борьбе за веру и независимость, никакие красивые слова и великие идеи не способны оправдать убийство безоружных, пытки и глумление над мертвыми. Да и у телохранителей в прошлом, как выяснилось, хватало неотмщенных теней.
Чуть в стороне держались призраки обитателей башни. Они не пытались вникнуть в разборки гяуров, но именно они обрушили первую лестницу, спровоцировав бойню, и теперь удовлетворенно наблюдали за свершением кровной мести. Не стоило потомкам убийц спускаться в долину и селиться там, где все еще бродили неупокоенные и неотмщенные души жертв.
Когда последний из боевиков упал, скошенный очередью охранника, который и сам в следующий миг захрипел, захлебываясь кровью, тени защитников башни сначала померкли, а потом растворились, чтобы навсегда уйти в чертоги предков и далее, куда назначит Судья. Тени солдат и мирных жителей тоже делались более светлыми, похожими на закатные облака, устремляясь куда-то к горизонту. Старый шаман, заключенный в зеркало Нави, провожал их тоскливым взглядом.
— Бывай, салага, — попрощался Анатолий Тихонович Петров, ступая на дорогу, проложенную последним солнечным лучом. — Дай этой стерве, которая подставила нас с Санькой и Бергеном, в бубен хорошенько!
Михаил хотел бы последовать этому напутствию, но сам едва держался на ногах. Его мутило, перед глазами плыла рябь, носом и, кажется, уже горлом шла кровь.
Меж тем его противница сдаваться не собиралась. Удовлетворенно оглядывая картину побоища, она на одной оси с зеркалом Нави, откуда ей навстречу угодливо тянулась тьма, чертила новый круг, собирая в него колоссальный энергетический выплеск нескольких десятков прерванных жизней.
— Что она делает? — шепотом спросил Саня Боровиков.
— Использует магию крови, чтобы открыть портал, — пояснил Михаил, спешно разрезая ремни на руках и ногах пленников.
— Мы можем ей помешать? — спросил Берген Хотоев, разминая распухшие запястья.
